— Что ты тут делаешь? — спросила Маша, вовремя поймав «вы», которое едва не вылетело на свободу. Хорошо хоть в ее голове Лиза жила сама по себе, а Дымов сам по себе. Она понимала, конечно, кто перед ней, но не очень отчетливо.
— Здрасьте, — очаровательно надул губки Лиза-Дымов, — мы же договорились вместе пойти в общагу.
— Да?
Кротова топталась рядом и не спешила по своим делам.
— А говорят, у вас Вечный Страж по общаге бродит, — сказала она. — Вот бы посмотреть на него!
— Да, — согласилась Маша, делая вид, что не понимает намеков. Всем известно, что нельзя приглашать в свою общагу девочек из других корпусов, еще не хватало из-за Кротовой правила нарушать! — Интересно было бы посмотреть. Пошли, Лиза.
И она резво рванула вперед, не обращая внимания на сердитые взгляды Кротовой.
— Да тише вы, — взмолился Лиза-Дымов, когда они свернули по парковой дорожке за елку. Лужи стремительно высыхали под жаркими лучами. Маша стянула с себя плащ. — Я же в юбке!
— И? Как она вам ходить-то мешает? — удивилась Маша, глядя на цветастые складки чуть выше колен. Ноги у Лизы были длинные и стройные.
— А вот мешает, — заупрямился Дымов, — вдруг я запутаюсь в подоле!
— Не запутаетесь, — утешила его Маша, — длина непутательная.
— Все равно как-то тревожно. Да еще и поддувает.
Поддувает ему!
Маша прыснула и захихикала. Они пошли спокойнее, неторопливее.
— Сергей Сергеевич, — спросила она, — а кто вам гардеробчик-то подбирал?
— Алла Дмитриевна, — ответил он со всем возможным в этой ситуации достоинством.
Ай да ректорша! Неужели не могла выдать своему хахалю брюки?
— И как она только согласилась запустить вас в женское общежитие, — сказала Маша с недоумением.
— Алла Дмитриевна радеет о безопасности своих студентов, — произнес он официальным тоном и продолжил с нежданным мальчишеским оживлением: — Ну а мне было крайне любопытно познакомиться поближе с артефактом Михайло-основателя. Это же невероятная редкость, имеющая огромную исследовательскую ценность! Ученые столетиями бьются над тем, чтобы разобрать принципы его творений, но это совершенно невозможно. Чтобы понять, как думал этот человек, надо быть и словесником, и физиком, и астрономом, и географом, и художником одновременно. Идите-ка сюда, — он вдруг поманил ее в беседку, густо увитую ярко цветущими клематисами. Машу всегда это поражало: вчера ведь еще снег лежал! А сегодня — полюбуйтесь — цветы. Нет, если Бесполезняк и правда выгнала Зиночку с учебы, то зря. Такой талантище!
Там, в укромной тени беседки, Лиза-Дымов достал из объемной дамской сумки, в которой потерянно болталось несколько учебников, некий предмет, завернутый в тряпичный мешочек. Извлек простое прямоугольное зеркало, вопреки ожиданием, без инкрустации драгоценными камнями или золотом. Наверное, его создатель не хотел привлекать к вещице особого внимания — простая бронзовая оправа, внутри которой была заключена чуть отливающая серебром, слегка мутная пластина.
— Хотите посмотреться в это зеркало, Маша? — прошептал Дымов так, будто предлагал ей все сокровища мира.
Она торопливо зажмурилась:
— Ни за что!
— Неужели вам не интересно?
— Нисколько.
— Рябова, Рябова, — вздохнул он разочарованно, — с таким подходом вам не достичь академических успехов. Любопытство и стремление к экспериментам — вот что отличает теоретика от новатора, от истинного изобретателя. Это зеркало меняет тебя на клеточном уровне, у меня даже раздражительность появилась, вовсе мне не свойственная. Очевидно, все дело в определенном периоде цикла…
Если он сейчас заговорит о менструациях, Маша опять расхихикается.
«Не смей, — одернула она себя, — ты современный человек и понимаешь, что табуированность некоторых тем давно морально устарела…»
И осознала, что хихикает.
Тут она подумала: а решится ли Дымов в своей женской ипостаси заняться сексом? И если да, то с кем? Как далеко заведет его стремление к академическим успехам?
— Ну и как? — спросила она, по-прежнему не открывая глаз. — Удалось вам разгадать секрет этого зеркала?
— Увы. Но то, что мне вообще довелось им пользоваться, это невероятная удача, ведь Вечный страж хранит свои сокровища при себе. Кто знает, что у него еще там припасено, — голос Дымова окутала очаровательная вуаль мечтательности, и Маша посмотрела на него.
Опустив голову, он нежно поглаживал пальцами обратную сторону зеркала. Глядеться в него он тоже не спешил — еще не хватало вернуться в свой настоящий облик. Представив Циркуля в розовом свитере и цветастой юбке, Маша торопливо ущипнула себя за руку. Что за смешинку она поймала, почему ее все в Лизе-Дымове так веселит? Наверное, это нервное.
— Это больно? — спросила она, чуть не вскрикнув — перестаралась с щипком. — Ну, меняться.
— Нисколько. Горячо очень, как будто ты попадаешь в облако пара. И приходится часто переодеваться. Из себя в Лизу и наоборот.
— Рано или поздно кто-то заметит, что Лиза не ходит на пары.
— К счастью, среди наших соседок нет никого с пятого курса лингвистики. А потом меня отчислят — за прогулы, — он улыбнулся. На округлых щеках появились прехорошенькие ямочки.