— Мартышка, мне не нравится, что с тобой в одной комнате теперь живет взрослый мужик, пусть и с большими сиськами. Циркуль вроде нормальный, но он же не пристает к тебе или что-то такое?
— Да нет же, — рассердилась Маша. — Абсолютно, точно нет, фу. Даже не думай в ту сторону.
— Ага, — Костик откинулся на стул, допивая компот. — Ну-ну.
***
Маша вернулась в общежитие раньше Дымова и вдруг ощутила себя беззащитной одной в комнате. Пока они жили вчетвером, рядом всегда кто-то был, а теперь что? Приходи, Дина, с ножом, вот она, твоя жертва.
Это было глупо — так паниковать на пустом месте, но она паниковала, и что-то надо было с этим делать.
Нельзя все время рассчитывать на других, нельзя все время жить под конвоем, это бесполезно и жалко. Дымову пора вернуться к его обычной жизни, да и Маше не помешало бы. Поэтому она грустно погладила бесполезного теперь щелкунчика, жалея о его коротенькой жизни, а потом решила сделать хоть что-то полезное. Надо было забрать резинку для волос у Дины, чтобы кинуть ее в воду и прослушать все, что накопилось за день.
Она же может сделать хотя бы это? И нечего тут бояться. Никто не будет ее убивать в разгар вечера, когда девчонки еще не спят.
Она вылетела из комнаты, быстро пересекла коридор и постучала в дверь Дины и Лены.
— Да кто там такой вежливый, — раздалось из комнаты.
Маша набрала в грудь воздуха и вошла.
Дина сидела на кровати, скрестив ноги, вокруг нее веером были разбросаны карты, тетради с формулами и носовые платки. Оказалось сложно поверить своим глазам — но самая популярная красавица универа плакала.
— Ничего не получается, — горько воскликнула Дина. — Почему у меня ничего не получается? Скажи мне, Рябова, тебе нормально, что ты не унаследовала ни дара своей матери, ни характера своего отца?
Растерянная, Маша помялась на пороге, а потом осторожно вошла внутрь и закрыла за собой дверь.
— А это обязательно, — неуверенно пролепетала она, — быть — как бабушка? Нельзя самой по себе?
— Нельзя, — отрезала Дина.
— Ну вот нас у родителей шестеро, и мы все вразнобой.
— Ты пришла похвалиться своими братьями или что? Ах, посмотрите, я такая принцесса, — огрызнулась Дина и принялась собирать тетради.
Ее волосы были все еще влажными после душа. Резинка для волос, утрешняя, зеленая, валялась на тумбочке.
— Почему — принцесса? — не поняла Маша.
— Потому что все с тобой носятся, как с писаной торбой. Признайся честно, Рябова, ты все придумала про это убийство, да? Тебе просто захотелось внимания?
Обомлев от такого несправедливого обвинения, Маша и сама была готова расплакаться. Что это вообще такое — когда человек, планирующий тебя убить, несет подобную чушь?
Она подошла ближе, глядя только на Дину, слепо нащупала резинку на тумбочке и сжала ее в ладони.
— Ну хватит, — отчеканила Маша. — Меня все это достало. Я по горло уже сыта всей этой канительностью. Где нож, Дина, тот самый, которым ты меня зарезала в видении?
— Нож? — Дина сморщила носик. — Я его давно унесла из общаги, еще не хватало, чтобы Вечный страж нашел эту дрянь.
Глава 24
Алла Дмитриевна, облаченная в черный строгий костюм, мрачная и сосредоточенная, умудрялась тем не менее выглядеть сексуально. Думать об этом именно сейчас казалось диким, но Маша никак не могла избавиться от острого приступа зависти. Сама она никогда не сможет быть такой стильной и уверенной в себе.
— К сожалению, историю с убийством Марии Рябовой начала Мария Рябова, и с этим мы ничего не можем поделать, — грустно сказала Бесполезняк. — Более того, все еще не располагаем полной информацией по этому делу.
— Это так, — угрюмо подтвердил Вечный Страж. В потрепанном длинном халате и со всклокоченными волосами он казался существом в глубочайшей депрессии.
— Но почему эта дрянь должна умереть от моих рук?! — взвыла Дина, которая действительно выглядела ужасно расстроенной. — Рябова, скажи честно, что я тебе такого плохого сделала?
— Я виновата? — вяло удивилась Маша.
С тех пор как Дина закричала: «Ну все, с меня хватит!» — и позвонила ректорше, мир обрел небывалую стремительность, за которой Маша никак не поспевала. Появился Иван Иванович, помятый и несчастный, шаркающий шлепанцами со стоптанными задниками. Он буркнул: «Ну пойдемте к Алле Дмитриевне, барышни, чего уж тянуть», — и спустя каких-то пятнадцать минут Маша уже сидела, сжавшись, на неудобном стуле у стеночки.
Примчался Дымов, в кои-то веки в своем собственном обличье, натянутый как струна, молчаливый. Не обращая ни на кого внимания, он подтащил свой стул поближе к Машиному, и в этом явно была какая-то демонстрация.
Пришла Бесполезняк — сухонькая старушка в беретке и огромных очках, облаченная в старомодный твидовый костюм. Она уселась в центре, прямо и открыто глядя на нервную ректоршу.
И вот теперь эта старушка утверждала, что Маша сама это все затеяла, а Вечный Страж и Дина соглашались с ней.
Когда все вокруг спятили? Почему Маша этого не заметила?
— Вера Викторовна, объясните все по порядку, — велела ректорша.