— Объясняю, — спокойно отозвалась старушка и прокашлялась, пробуждая преподавательские интонации. — Этим летом, конкретно двадцать пятого июля, Мария Рябова явилась Дине Лериной в образе небольшой говорящей субстанции.
— Да никуда я не являлась! — закричала Маша. Дымов успокаивающе положил ей руку на плечо, но она ее стряхнула. При чем тут рука, скажите на милость, когда ей, кажется, требовался адвокат. Или психиатр.
— Да, определенно пока нет, — кивнула Бесполезняк. — Мы предполагаем, что вы сделаете это через два с половиной месяца. Но меня просили по порядку — я и рассказываю по порядку, будьте любезны не перебивать. Рябова явилась Лериной и сказала буквально следующее: «Дина, я тебя умоляю, когда будешь меня убивать, возьми нож. Не веревку, а нож, обещай мне». После чего исчезла.
— Я так сказала? — не поверила Маша. Ее трясло от страха и злости. Что они сочинили? Как только додумались до такого! За что?!
— Сначала я решила, что это дар во мне пробудился, — всхлипнула Дина. — Обрадовалась даже. Ну и пусть предсказание получилось странным, но ведь предсказание же! А на следующей день мне позвонила Вера Викторовна и попросила приехать в универ.
— Наша кафедра отслеживает квантовые колебания во временном потоке, — подхватила Бесполезняк и послала ректорше взгляд, полный неприязни и укоризны. — Разумеется, оборудование давно устарело, — она поджала губы, — уж мы просили-просили, но кому интересно финансировать факультет времени! Все же сейчас по менталистике с ума сходят…
— Вера Викторовна, а можно ближе к делу? — довольно нелюбезно оборвала ее ректорша.
— Извольте, — в голосе старушки прорезалось холодное неодобрение. — Мы отслеживаем колебания во временном потоке, это не такое уж редкое явление, как может показаться. Как правило, души — или сознания, в зависимости от того, какой учебник вы читали, — отправляются в прошлое перед смертью. Просто чтобы в последний раз взглянуть на дорогое им воспоминание или попрощаться с близким человеком. При этом, разумеется, никто из живых их не видит — представьте, какой хаос иначе бы начался. Такие предсмертные путешествия хорошо изучены и вносятся в специальный реестр. Наша кафедра аккредитована для подобных отслеживаний, этим занимаются студенты на практике или младший научный состав. В будущее нематериальные разумные частицы, то есть души, отправляются куда реже, на такое способны только гении с блуждающим разумом вроде Арины Глуховой. К счастью, такие люди рождаются раз в одно-два десятилетия, и их блуждания принудительно глушатся артефактами. Но чтобы кто-то прыгал в прошлое без веской причины, как то: кома, клиническая смерть, умирание, — это атипичное явление. Так вот, возвращаясь к Марии Рябовой. Впервые она попала в наши списки восемнадцать лет назад, когда навестила некоего Сергея Сергеевича Дымова, в ту пору подростка.
— Не понимаю, — медленно протянула ректорша. — Сергей Сергеевич?
У Маши не было сил, чтобы обернуться на него. Она полностью сосредоточилась на лице Бесполезняк, будто стала глухонемой, разбирающей слова по движению губ.
— Подтверждаю, — коснулся ее слуха бесцветный голос Дымова.
И тогда безупречная, невозмутимая, стальная ректорша схватилась за волосы, разлохматив идеальную прическу.
— Объясните еще раз, — потребовала она. — Почему Рябова явилась именно к вам? Как?
— Как? Не знаю. Я бы с удовольствием переадресовал этот вопрос Вере Викторовне, это в ее компетенции. Осмелюсь предположить, что основными факторами послужили два события. Первое — то, что я как раз перед этим показал Маше… Марии воспоминание о нашей первой встрече, второе — удар по голове.
— Зачем? Что такого случилось восемнадцать лет назад, что вы сохранили это воспоминание достаточно четким, чтобы продемонстрировать его спустя долгие годы?
— Скажем, это определило мою судьбу, — мамочки, почему его интонации такие бесцветные? Может, это уже не Дымов, а какая-нибудь глиняная говорящая игрушка? — … с профессиональной точки зрения, Алла Дмитриевна.
— Подробности, — бросила она грубо.
— Их не будет, — наконец-то в Дымове проснулось что-то живое, и это оказалась угрюмая решимость. Он вообще не любил распространяться о личной жизни, это Маша давно заметила.
— Для чего вы показали Рябовой это воспоминание?
— Счел это разумным, — снова уклонился от внятного ответа Дымов. Ректорша одарила его испытующим взглядом, в котором явно прослеживалось намерение выяснить все до конца.
— Ладно. Опустим пока это, — резко сказала она и снова обратилась к Бесполезняк: — Итак, восемнадцать лет назад вы зафиксировали нарушение временного потока.
— Именно, — кивнула старушка. — Зафиксировали и присвоили ему идентификационный код. Прошу обратить ваше внимание, что нам всякий раз требуется почти пять месяцев, чтобы выяснить все детали — имена, конкретные временные точки. Будь у нас нормальное оборудование…
— Вера Викторовна! — повысила голос ректорша. — Восемнадцать лет назад меня здесь даже не было!