Первый круг дался Маше легко, она бежала, не торопясь, особо не разгоняясь, подстраивая свое дыхание под ритм. Но вскоре ей подумалось: ну вот зачем все это? Какое-то бессмысленное времяпровождение. Лучше бы она лабораторку для Лаврова за это время выполнила.
Потом ей и лабораторку делать расхотелось, и вообще, хорошо бы бросить вообще всю эту учебу, да вернуться домой, лежать на диване и лопать мамины пирожки.
Маша бежала, хоть и не понимала зачем, и не хотела этого делать, а вокруг кто-то переходил на шаг, а кто-то и вовсе разваливался на скамейках вдоль стен.
Она бежала — и совсем не думала о том, что будет дальше. В январе, например, или когда Бесполезняк сообщит о ее прыжках во времени, — ну куда там об этом сообщают. И что случится после этого?
Не думала она и о Дымове, который взял и бросил ее барахтаться в одиночку, и сексуальной сногсшибательности ректорше, и об Андрюше, который вел себя странно.
Так заманчиво было бы ничего не делать — пирожки и диван — но она все еще бежала. Потому что так велела Нежная, а Маша всегда слушалась преподов. Она была очень исполнительной и послушной девочкой, а еще папа учил не сдаваться. Ей было лет пять, наверное, когда с ее велосипеда сняли маленькие колесики, и вместо четырех осталось два. И Маша все время заваливалась налево, и психовала, и кричала, чтобы все вернули, как было. А Сенька ее уговаривал попробовать заново, а Мишка дул на разбитые коленки, Олежка обещал отдать свою железную дорогу, а папа выпроводил Костика, который насмешничал, а потом все получилось, и мама испекла огромный торт.
И как она их всех подведет, если вдруг с ней случится что-то плохое? Нет, она ни за что не расстроит свою семью, она будет жить долго и счастливо, и получит красный диплом, и станет кем-то выдающимся, ну или просто успешным.
Когда Нежная трижды свистнула, подавая сигнал финиша, оказалось, что Маша осталась единственной на дорожке.
— Ну в вас, Рябова, я никогда не сомневалась, — делая отметки в журнале, заметила Фея-Берсерк.
Вот. И Маша в себе тоже больше сомневаться не станет.
***
Она чувствовала себя совершенно измотанной, и вовсе не от того, что так долго бегала. Сопротивление менталистам отняло целую кучу сил. Лень — это все-таки очень мощный противник.
Приняв душ, Маша переоделась и тихо порадовалась, что на сегодня учеба закончилась.
Сейчас она отправится в библиотеку и как подтянет все накопившиеся хвосты. Больше Федя ей Морозовой тыкать не сможет.
Сообщение пришло на выходе из спортзала: «Маша, зайдите, пожалуйста в мой кабинет. Дымов».
Она застыла, мешая остальным студентам, и уставилась на свой телефон. Это что еще такое? Это на что он намекает?
— Ты чего тут застыла, — недовольно пихнул ее плечом хам Китаев, и Маша отмерла.
Ну ладно, так уж и быть. Она может прогуляться до дымовского кабинета.
***
Дымов выглядел не очень свежо — бледный, будто не выспавшийся, он сидел, откинувшись в кресле и скрестив руки на груди. С сосредоточенным видом разглядывал потолок.
— Здрасти, Сергей Сергеевич, — Маша прошла вперед и села на стул напротив него, сложила кулачки на столе и поставила на них подбородок. Слишком фамильярно, наверное, но он же сам ее позвал.
— Здрасти, — согласился он, перевел взгляд с потолка на Машу и решил проявить вежливость: — как вы?
— Скучаю, — честно призналась она, не отводя от него глаз. На лице Дымова ничего не дрогнуло, он просто смотрел на нее — открыто и внимательно. — По Лизе, — пояснила Маша. — Привыкла, что она всегда рядом, что мне всегда есть с кем поговорить. Знаете, когда ты растешь в большой семье, а потом оказываешься в общаге, то чувствуешь себя ужасно одинокой. Я даже не понимала этого, пока не появилась Лиза. Она стала моим первым настоящим другом.
— Вы же понимаете, что Лизы не существует? — мягко спросил Дымов.
— Понимаю, — согласилась она. — Есть только вы.
Наверное, прошла целая тихая минута — они просто молчали и глядели друга на друга, а потом Дымов вдруг занервничал, зерзал, ляпнул совершенно неожиданное:
— Вот что мне всю ночь не давало покоя: а как бы Дина убила вас с помощью веревки?
— Что? — изумилась Маша и выпрямилась.
— Человека вообще с непривычки непросто убить, тем более в нашем универе, где каждый второй целительным наговорам обучен. Ну ладно, еще нож, но тоже непрактично, надо понимать, куда бить, чтобы на ребра не напороться. Но как убить человека с помощью веревки? Повесить? Удушить? В обоих случаях нужна физическая сила и специфические навыки. Дина вроде как ничем таким не обладает. Если бы она на полном серьезе хотела вас угрохать — то выбрала бы яд или проклятие, или еще что-то в этом роде. Нож — это уже перебор, а веревка и вообще ни в какие ворота не лезет.
— Может, это какой-то код? — предположила Маша, включившись в умозрительные построения. — О котором мы с Диной позже договоримся?
— Может, и код, — рассеянно согласился Дымов.
— Меня больше Бесполезняк волнует, — доверительно призналась Маша. — Вдруг она решит, что я на самом деле представляю опасность для человечества?