Она перехватывает его запястье, держит, пока он не ослабляет хватку, а потом говорит:
– Я тебе докажу.
В темноте Пенелопа стучит в дверь Электры. Ей открывает одна из служанок Электры, чье лицо тоже вымазано пеплом, видит Пенелопу и просто говорит:
– Подожди.
Совершенно возмутительно, что царицу заставляют ждать в ее собственном дворце, и на мгновение Пенелопа задыхается от гнева. Но потом она выдыхает, медленно, спокойно, и прикрывает глаза, и ждет, пока дверь не открывается снова.
– Добрая царица.
Электра сидит лицом к окну, наполовину повернувшись спиной к посетительнице. На миг Пенелопе кажется, что она видит Антиклею, точно в той же позе, что и микенская царевна, почти утопившую свою скорбь, с сердцем, уже погруженным в алую глубину.
– Прости, что заставила тебя ждать. Я молилась.
Она не молилась.
– Конечно, – отвечает негромко Пенелопа и кивает: – А я прошу прощения за то, что потревожила тебя в такой час, но побоялась, что оказываю тебе недостаточно внимания, а ты самый важный мой гость.
Мановением руки Электра отмахивается от этой идеи.
– Ты самая внимательная хозяйка и не посрамила наших ожиданий.
Пенелопа смотрит на ждущих служанок, и, видя это, Электра отпускает их кивком головы: они уходят, но она не предлагает Пенелопе сесть.
– Есть новости от твоего брата? – спрашивает наконец Пенелопа.
Электра качает головой.
– Я ожидаю вскорости получить от него хорошие вести.
– Конечно. А ты здорова?
Снова небрежный жест: этот вопрос слишком неважен, чтобы на него отвечать. Пенелопа хочет вздохнуть, досадливо выпустить накопленный воздух, но осекается и вместо этого говорит:
– Я слышала, что твой человек – кажется, его зовут Пилад – все еще обыскивает гавань. Мои советники говорят, что твои воины продолжают ходить дозором по Итаке.
– Есть те, кто помог моей матери сбежать, – отвечает Электра голосом, легким, как лето. – Другие, которых нужно наказать.
– Мне не приходило это в голову… но, конечно, ты мудра.
Глаза Электры вспыхивают точно так же, как у ее матери, она поворачивается в кресле и смотрит на царицу в упор.
– Я мудра? Это очень большая похвала от тебя, сестра.
Призрак Антиклеи все еще в комнате, ругает юную Пенелопу, которую застали плачущей после того, как отплыл ее муж. «Дитя! Не моргай. Не морщись. Не ахай. Выпрямись. Ты царица, а не девчонка!»
Во взгляде Электры вызов. А еще в нем возможность. Пенелопа видит это, распознает и мгновение думает о том, чтобы воспользоваться возможностью, – но нет, не сейчас. Еще рано. Она кивает – это непохоже на поклон – и произносит негромко:
– Ну, если у тебя есть все, что тебе нужно…
В глазах Электры вспыхивает нечто вроде разочарования, и она отворачивается. Отпускает Пенелопу небрежным движением руки. Какая наглость, какая дерзость, я не знаю, впечатлена я или рассержена, – но Пенелопа тоже не знает.
– Да-да. Спасибо. – Даже заносчивая Электра осекается, прежде чем добавить «можешь идти», но Пенелопа чувствует слева от себя призрак Антиклеи, справа – ветерок от моего присутствия и, словно зимний туман, уходит во тьму.
Через три дня возвращается Орест.
Он прибывает на закате, приплывает с севера. Электра бежит в гавань, бросается к его ногам и восклицает:
– Брат мой! Царь мой!
Не бьют барабаны, не гудят гордые трубы, Орест не держит в руках голову матери, чтобы показать толпе. Вместо этого он поворачивается к ждущим советникам Итаки, пока сестра плачет у его ног, и спокойно говорит:
– На Гирии мы не нашли никаких ее следов.
Старики тревожно переминаются с ноги на ногу – даже Полибию и Эвпейту, которые стоят чуть сзади, хватает ума побледнеть.
Электра кричит, издает животный вопль ярости и гнева – на мой вкус, громковатый и слишком драматичный, – но зато все ясно. Она рыдает и колотит кулаками по земле, пока брат наконец не встает на колено рядом с ней, не поднимает ее молча, поддерживая одной рукой, как сломанное перышко, упавшее с небес, и в молчании они возвращаются во дворец Одиссея.
– Ну что ж, – говорит Медон Пенелопе, глядя, как воины Ореста сходят на землю с потрепанных кораблей. Он пытается вспомнить слова, которые наилучшим образом выразили бы сложные чувства, ураганом носящиеся по его сердцу, и выбирает самые короткие: – Жуткая, жуткая смерть.
Пенелопа мрачно смотрит на него из-под покрывала, потом идет вслед за Орестом и Электрой во дворец.
Орест стоит в зале совета, за спиной у него Электра.
Напротив стоят Телемах, Медон, Пейсенор и Эгиптий. Пенелопа, как обычно, сидит в углу со своими служанками, но в этот раз Автоноя не играет на лире.
Орест говорит и смотрит в какое-то другое пространство, произносит голосом, который почти не подходит для человека:
– Мы плыли много дней, задали много вопросов, но не получили ответа. Мы отправились на запад и обыскивали все попадавшиеся нам корабли, но ничего не нашли. Мы отправились на север, но и там не было никаких следов. У нас кончались вода и пища, потом налетела буря и отбросила нас на юг, снова к Итаке. Нет никакого следа моей матери.
