Пряжка полностью

Без всякого намерения шпионить!.. У меня достаточно благоразумия для того, чтобы не делать себя жалкой и несчастной по своему капризу. После трех лет замужества, я «заключила полюбовную сделку» с теми беспрекословными требованиями, которыми так хвастаются молодые жены. Мой муж нежен, влюблен в меня, прекрасный спутник в жизни; к несчастью, — да, к несчастью, — у него красивое лицо и фигура, прекрасная осанка, очаровательные манеры, и он не может обходиться без успеха у женщин. Целых тридцать семь месяцев, ровно, после нашей свадьбы он боролся против своей склонности... Потом, в то время как я кормила своего первого ребенка, у него случилось первое увлечение — к счастью короткое — красивой иностранкой, которую я неблагоразумно допустила до интимности с нами... Когда эта особа уехала снова в Америку, я наслаждалась около двух лет полным спокойствием, которое было только омрачено легким флиртом с одной комедианткой (все мое неблагоразумие: я дала у себя в доме спектакль, поставив маленькую шутовскую пьесу в испанском духе)... Но конец этого года причинил мне много неприятности, так что я даже сильно побледнела. Вообразите себе: среди своих скучных дел Фернанд откопал клиентку — вдову, очень молоденькую и очаровательную (я ее видела, негодницу!), и началось отчаянное кокетство. Заметьте, что я обо всем была осведомлена, даже против своей воли, благодаря постоянной рассеянности и неслыханной беспорядочности виновного... Телеграммы этой дамы, записочки Фернанда — «моя дорогая Люси» — «моя любимая куколка Ватто» и пр. и пр., все эти предательские мелочи, обличающие свидания (напр., черепаховая шпилька дней восемь назад в кармане жакета) — все эти вещественные доказательства мне приходится вынимать, подбирать, уничтожать. Я согласна страдать, но совсем не хочу, чтобы окружающие подозревали о моем горе.

Если-бы я даже и не узнавала об этом постепенно, то в один прекрасный день все-бы сделал сам Фернанд; он принадлежит к разновидности людей, которые все о себе рассказывают. Когда его приключение оканчивалось, то он снова возвращался ко мне, и рассказывал обо всем, причем был откровенен до жестокости. Ах! если-бы «они» его тогда послушали, то я была-бы вполне отомщена. Он мне рассказывает о них, как выигравший всю ставку игрок об игорном доме: всегда он первый чувствовал усталость от этих увлечений. Всегда неизбежно и очень скоро наступал момент, когда у него появлялось отвращение к этому делению своего сердца. Он объявлял им об этом совершенно откровенно, не будучи в силах притворяться. Он доверил мне даже ту формулу, которой он пользуется в подобных случаях, — в письме, приложенном к чеку или к ценному подарку, смотря по «разновидности» (это выражение сюда прекрасно подходит):

«Я понял, мой друг, что Вы уже достаточно насладились ароматом нашей любви, и что Вам хочется переменить запах... Хотя мне это стоит бесконечно многого, поверьте, но я слишком уважаю Вас и т. д.»

Это, кажется, всегда имеет успех, и дама убеждается, что вовсе не покинутая Ариадна, но легкомысленная Елена.

— И вы это терпите? — скажут мне.

Да! Да! я это терплю, хотя и страдаю от этого. Мне прямо смешны те красивые фразы, которые насказали-бы по этому поводу другие жены, если-бы они это только знали. Они могут меня считать за дурочку, объявлять, что я получаю только заслуженное, смеяться над моей покорностью. Прежде всего, я вовсе и не отличаюсь покорностью; только пусть они мне укажут средство, как удержать от ухаживаний мужа, в крови которого есть бацилла любовной интриги? Пусть укажут мне средство удержать игрока от игры?... Что-же?... Разъехаться?... Развестись?... Хорошо! но только на тот день, когда мне будет представляться более выносимым жить совсем одной, всегда, среди моего разрушенного домашнего очага, чем иногда ожидая «изменника», который меня любит и всегда ко мне возвращается!

Ах! в таком супружестве, которое крепко держится по истечении шести лет, в супружестве, где муж таков, что посмотреть на него и поцеловать его доставляет удовольствие, найдется-ли хоть одна жена, которая, открыто или тайно, не прощала уже несколько раз?

...Вчера был рождественский сочельник. Мой муж придерживается всех традиций (Вы видите, однако, что это не препятствует его фантазиям). Поэтому он всегда, в эту ночь, ужинает со мною вдвоем. Нас забавляет раскладывание и прятание в камин подарков друг для друга. Не образцовое-ли мы супружество? И что-же я нашла в камине в моей уборной? Коробочку, в которой лежала прекрасная пряжка для кушака, художественной работы, и письмо такого содержания:

„Моя очаровательная Люси,

«Я понял, что Вы достаточно насладились ароматом нашей любви, и что Вам хочется переменить запах... Мне это стоит» и т. д.