Бедная Аврора всего-навсего лежит в могиле, то есть не в могиле, а где-то в лесу между Ленинградом и Копорьем, но не в этом суть. Главное, она мертва и, может быть, даже не узнала, что приняла смерть от руки собственного мужа. Не изведала оскорблений и унижений и не поняла, что вся ее счастливая жизнь была ложью и декорацией.
Нет, правда, лучше бы Саша ее убил… Она бы не обиделась, честное слово. В конце концов, Олеся сама страстно желала его смерти, пока ждала развода. Каждый день молилась, чтобы он или вернулся к ней или сдох, лишь бы только не идти в загс и не ставить в паспорт позорный штамп, перечеркнувший не только будущее, но и прошлое.
Когда ты овдовеешь, то тебе надо только набраться сил и двигаться дальше, а с разводом так не получается. Развод – это будто тебя вдруг вернули на станцию отправления, а у тебя уже нет денег на билет. Ты теряешь не только человека, но и воспоминания о нем, и счастливые моменты навсегда отравлены горьким сознанием, что счастлива в них была только ты. Когда муж умирает, он остается твоим мужем навсегда, пусть мертвый, но он все равно рядом, а после развода тебе приходится понять, что самый близкий человек на свете, тот, кого ты двадцать пять лет считала частью себя, теперь чужой. И был чужим, когда обнимал тебя и ложился с тобой спать, и снилась ему другая женщина.
В назначенный день она ехала в загс как на эшафот и страстно надеялась, чтобы что-то случилось по дороге либо с мужем, либо с ней самой, но правду говорят, что пути Господни неисповедимы. В это утро умерли другие люди, может быть, счастливые, полные планов и надежд, а они с Сашей благополучно добрались до загса, где женщина с намертво залакированной прической одним махом вырвала из жизни Олеси четверть века, как, наверное, хирург удаляет из тела запущенную опухоль, а у тела уже нет сил жить дальше.
Олеся закуталась в шаль. Ей всегда становилось зябко от волнения, а тут еще и форточка открыта.
Нет, Чернов, конечно, молодец, но, с другой стороны, не все женщины такие, как она. Вдруг Аврора Витальевна не считала развод вселенской трагедией и концом всего? Олеся нахмурилась, припоминая судебное заседание. Ну да, по словам соседей и коллег, Чернова была человеком совсем другого склада, чем Олеся. Активная, увлеченная работой и культурной жизнью, не фанатка домашнего хозяйства, мечтала переехать поближе к сыну и внукам. Страшно подумать, но, может, муж не был осью, вокруг которой крутился ее мир? Вдруг она готова была дать ему свободу или – вообще крамольная мысль – он так надоел Авроре Витальевне, что она сама захотела развод? Почему Чернов не согласился? Пять лет назад не было еще той вольницы, что теперь, развод ставил большой и жирный крест на партийной карьере, ну и про имущество тоже не стоит забывать, которое лучше наследовать, чем делить, не правда ли? Чернов рискнул и не прогадал. Вышел сухим из воды, должность сохранил, теперь спокойно унаследует имущество и женится на какой-нибудь Вике, а косточки бедной жены так и останутся лежать неизвестно где и сыну некуда будет даже принести цветочки…
Тут ее грустные мысли прервал телефонный звонок. Решив, что это муж приготовил ей очередное унижение, Олеся, схватив трубку, выпалила:
– Что тебе еще надо?
– Да ничего, собственно, – ответил после паузы веселый незнакомый голос. – Что-то случилось, Олеся Михайловна?
– Нет, просто я думала, что это бывший муж, – зачем-то призналась она неизвестно кому.
– Я понял.
– А «я», простите, это кто?
– Да, «я» бывают разные, – в трубке засмеялись радостно и тепло. – Вихров на проводе.
Олеся поежилась от нехорошего предчувствия. Очень сомнительно, что профорг хочет вручить ей путевку в санаторий или почетную грамоту. Нет, скорее всего, будет расписывать преимущества увольнения по собственному и что нужно пользоваться, пока есть такая возможность. А то выпрут по статье, и никакой профсоюз не поможет.
– Простите, что побеспокоил, – продолжал Вихров, когда молчание слишком затянулось. – Я только хотел узнать, все ли у вас в порядке.
– Да, – кивнула Олеся, решив, что это будет не ложь, а вежливость.
– Справляетесь с новыми обязанностями?
– Да, спасибо, Артем Степанович.
– Помощь не нужна?
– Нет, спасибо.
– Помните, Олеся Михайловна, вы сейчас на переднем крае закона, – торжественно произнес Вихров. – Коллектив оказал вам высокое доверие для выполнения сложных и ответственных задач, и вы вправе требовать от него поддержки.
– Я помню, Артем Степанович.
– Уверен, что вы не подведете! Но если нужна помощь, немедленно обращайтесь.
Заверив, что непременно так и поступит, Олеся повесила трубку, пока Вихров не исторг из себя еще десяточек затертых лозунгов и штампов.
Помощь предлагает, надо же… Олеся вдруг с удивлением поняла, что улыбается. Сколько она не слыхала этих волшебных слов? Кажется, последний раз ей сказали «давай помогу» еще в училище… Да, точно. Во взрослой жизни было только «ты должна».
Ирина вернулась домой с неприятным чувством, что, сделав все, что могла, она в то же время чего-то не доделала.
