Алессио хлопнул его по руке. Затем Ксу, Кэти и остальные студенты положили ладони сверху. Я спустилась с первой ступеньки и тоже присоединилась к ним. Мою ладонь накрыл своей тёплой рукой Сэдэо, заглядывая мне в глаза. Я смутилась, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. И всё-таки общее рукопожатие, доброжелательный настрой всех ребят начали растапливать лёд в моём сердце. Да, я видела, как Сэдэо снова и снова пытался поймать мой взгляд, прижимая пальцы к коже. Меня накрыла приятная волна. Улыбка медленно проявлялась на моём лице, как изображение на снимке, сделанном специальной фотокамерой. Несколько секунд, и идеальный кадр готов.
– Я так устала, – зевая, проговорила Ксу.
– Я тоже, – коротко ответила я, складывая одежду в шкаф.
– Понятия не имею, как у тебя ещё есть силы разбирать чемодан. Сегодня я точно не в состоянии. Лучше завтра днём или в другой день, когда будет время и настроение для этого, – заявила китаянка.
Ксу достала несколько необходимых вещей и то, что наденет завтра, а потом задвинула красный чемодан под стол, который находился напротив шкафа. Несмотря на усталость, трудный день знакомства, новые встречи, я всё-таки отыскала счастливые пункты для завершения первого вечера в Корее. Я, Ксу и Кэти поселились в одном доме. Пожалуй, то, что именно Ксу оказалась моей соседкой по комнате, вызывало особенную радость во мне. Эта девушка стала милой подругой довольно быстро. И хотя общение происходило на неродном для нас языке, мы смогли понять друг друга, настроили свои радиоволны на одну станцию.
– Я собираюсь в душ, а после буду спать. Будильник уже поставила на телефоне, – сказала Ксу.
– Я почти разобрала весь чемодан. Наверное, остальную одежду разложу завтра. Сейчас десять часов. Мне надо немного порепетировать. Пока вы с Кэти ещё не легли спать.
– Дана, только недолго репетируй, потому что тебе тоже нужно отдохнуть. Если ты хорошо выспишься, игра на фортепиано будет гораздо лучше. Мне кажется, ты идеально играешь. Не знаю, что они ещё хотят от тебя услышать. Но в любом случае ты не сдавайся. Борись за свою мечту.
– Да, спасибо.
Неожиданно наш разговор перебил стук в дверь. В комнату заглянула Кэти.
– Девочки, я заварила чай. Кто хочет, тогда бегом в кухню. Давайте устроим ночной перекус, – тихо проговорила британская девушка.
– Отличная идея. Сначала я в душ, а потом можно и чай попить, – обрадовалась Ксу.
– Я не против чаепития. Сейчас поиграю чуть-чуть, – произнесла я, закрывая чемодан.
– Окей. Тогда я отправляюсь пить в одиночестве и слушать твою игру, – прошептала Кэти и вдруг бодро добавила: – А завтра будем пить все вместе.
Я и Ксу одобрительно закивали головой. Улыбнувшись, Кэти вышла из комнаты.
Через пару минут я уже сидела за пианино, разложив ноты перед собой. Я обернулась. Зал был пуст. Только я одна. Это меня успокоило. Отсутствие публики и наблюдения за моей игрой поднимало настроение. Я открыла крышку. Чёрно-белые клавиши, блестящие и красивые, ждали прикосновения моих пальцев. Вновь проявилась дрожь. Я сжала кулаки. «Разве ты умеешь играть? Не смеши. В тебе нет ничего музыкального». Я часто задышала. Голос отца шумел в ушах. На секунду я прикрыла глаза, потом зажмурилась сильно-сильно. Затем мои глаза резко распахнулись. Я оглянулась по сторонам. Никого не было. Мои соседки по дому заняты своими делами. Так что сейчас моё время для игры. Я смогу. «Человек всегда боится только того, чего хочет больше всего», – слова, сказанные Чон Илем, вспыхнули на нотных листах. Я улыбнулась. И заставила себя дотронуться до клавиш. Зазвучала нежная мелодия. Моё сердце вздрогнуло. Как я соскучилась по этому звуку! Несколько аккордов, и вместо жестоких фраз, прилетающих из детства, во мне разгорался тёплый костёр, потому что я вспоминала безрассудно прекрасного корейца, который кричал мне утром: «Верь в себя».
Шесть часов разницы во времени имеют значение. Я поняла это, когда открыла глаза, услышав незнакомую мелодию. Наверное, Ксу поставила максимальную громкость на будильник, потому что я мгновенно отреагировала на этот звук. Мне совсем не хотелось вставать. Просто я только недавно легла в постель. Я играла на фортепиано несколько часов, репетировала разные произведения, запоминала ноты. И ещё немного пообщалась по видеосвязи со своей преподавательницей Валерией Михайловной, рассказала о предстоящем новом прослушивании. Она помогла мне настроиться на выступление. Также пришло сообщение от мамы. Но глубокой корейской ночью я не осмелилась его прочитать. Не хотела портить настроение перед завтрашней учёбой в школе и прослушиванием. Маме не нравилось, что я продолжила заниматься музыкой после той истории. А я и сама сначала не могла себя заставить играть, но потом осознала, что не в состоянии жить без музыки, и в то же время чувствовала, что боюсь жить лишь музыкой. Та сцена снова и снова представала перед моими глазами, стоило мне сесть за пианино. Каждый раз я играла через эту боль.
