Я пролистала пару страниц, скользя глазами по красивым снимкам звёзд корейского шоу-бизнеса. Потом достала телефон и проверила время. Ксу скоро должна завершить репетицию. После неё я пойду играть. Ожидание утомляло сильнее, чем учёба или работа. Но я пропустила свою китайскую подругу, потому что она спешила на свидание с Фабьеном. Я даже сама удивилась собственной благородности. Чувства важнее. А моя репетицияотступала на второй план. Ведь этим вечером у меня не будет встречи с Чон Илем. Мы оба заняты. Я перевернула страницу, и мои глаза расширились. Обман зрения? Или реальность? На фотографии с сияющей улыбкой стоял Чон Иль, а рядом прекрасная молодая кореянка лукаво поглядывала на него. Рука корейца лежала на девичьем плече. Он обнимал её! Мой парень обнимал чужую девушку! Я приблизила журнал к глазам, чтобы рассмотреть каждый миллиметр снимка. Да, это был Чон Иль. Никаких сомнений. Мои руки задрожали, и журнал упал на колени. Опустив голову, я снова взглянула на раскрытую страницу, где была фотография корейца, который заставил меня поверить в любовь. Время остановилось. И люди, которые то и дело проходили мимо, словно застыли. Я не замечала ничего вокруг. Ничего не понимала.
– Привет, – кто-то прошептал мне чуть ли не в ухо, наклонившись сзади.
Слегка отклонив голову в сторону, я посмотрела на того, кто нагнулся ко мне так близко.
Сэдэо хитро усмехнулся, глядя прямо мне в глаза. Затем его взгляд упал вниз, на раскрытую страницу журнала. Японец ещё больше прищурил глаза, и я заметила, как на его лице застыло жестокое выражение.
– Привет! – заставила я себя ответить.
Мои руки автоматически хотели закрыть журнал, но Сэдэо, обойдя диванчик, на котором я сидела, выхватил его, оставив его открытым на той самой странице, где была фотография Чон Иля и незнакомки.
– Про k-pop читаешь. Не знал, что ты фанатка такой музыки, – задумчиво произнёс Сэдэо и сел рядом со мной.
– Я фанатка любой музыки. Я же пианист.
– Я тоже пианист. Но почему-то поп-музыка не привлекает моё внимание. Эти айдолы даже не умеют играть на музыкальных инструментах. Какая это музыка?
– Не говори про всех айдолов. Может быть, некоторые и не владеют инструментами, зато хорошо поют.
Почему я заступаюсь за айдолов? Какое мне дело до них?
– Конечно, я не имею в виду, что все айдолы – полный ноль в музыке. Большинство всё же талантливые ребята. Но я слышал, что многие на концертах не играют вживую. Просто делают вид, что прикасаются к инструментам, а на самом деле включается запись.
Я промолчала. Спорить с этим упрямым японцем – это всё равно что добровольно предлагать вампиру выпить свою кровь.
– Ты запала на Джуна? Да? – неожиданно спросил Сэдэо.
– Что?
– Тебе нравится Джун?
– Какой Джун?
– Дана, не делай вид, что не понимаешь.
– Но я и правда не понимаю, что ты говоришь.
Сэдэо приподнял журнал и кивнул на фотографию Чон Иля с какой-то корейской красоткой. Затем ткнул пальцем прямо в сердце Чон Иля. В этот момент на лице японского пианиста заиграла злая усмешка. Мне хотелось убежать или, по крайней мере, отсесть подальше от парня. Но мы из одной группы и будем все вместе принимать участие в концерте. Так что я должна выдержать общение с человеком, которого терпеть не могу.
– Это k-pop-айдол, которого зовут Джун. Ты так внимательно смотрела фотку, что я решил, что тебе нравится этот певец, – сказал Сэдэо.
– Откуда ты знаешь, что этого парня зовут именно Джун? – спросила я, нервно сглатывая после каждого произнесённого слова.
– Здесь написано. Я умею читать по-корейски.
– И как полностью переводится подпись под фотографией?
– На фото известный k-pop-айдол Джун и его девушка Хани на премьере фильма «Будь моей подругой».
Кончики моих пальцев похолодели. Мир просто рухнул. Я не чувствовала своего сердца. Оно билось где-то далеко.
– Красивая пара, – добавил Сэдэо.
Неужели Чон Иль обманывал меня? Но зачем тогда мы вешали замок вечной любви на башне Намсан? Мне стало страшно. Я впервые рискнула довериться человеку. А теперь… Что теперь? Он айдол, и у него есть девушка. Меня будто ударило электричеством. Всё внутри затряслось. Я не в полной мере осознавала, что только что узнала. От сильного перенапряжения во лбу начало больно давить. Я достала телефон, чтобы посмотреть время. Надо было не пропускать Ксу. Лучше бы я первой пошла на репетицию. Тогда бы не увидела этот журнал, и не пришлось бы сидеть и слушать Сэдэо.
– Мне пора репетировать, – тихо произнесла я и встала с дивана.
О господи! Что со мной? У меня пропали силы, чтобы говорить.
– Но Ксу ещё не вышла, – заметил японец.
Я развернулась, чтобы направиться к лестнице и пойти в репетиционный зал. И тут же ощутила лёгкое головокружение. Не хватало лишь упасть. Я застыла на месте, не решаясь двинуться.
– Дана! С тобой всё нормально? – Сэдэо встал и обнял меня за талию.
