Как бы я хотела скинуть его руку! Никто не может прикасаться ко мне, кроме Чон Иля! Но кто такой Чон Иль? Где его настоящая личность? Всё, что он говорил мне, было правдой или ложью? Что я должна думать после такого открытия? Конечно, сейчас я не могла вырваться из объятий Сэдэо, потому что просто упала бы сразу. Его крепкая рука удерживала меня от падения.
– Голова болит и немного кружится, – прошептала я.
– Ясно. Ты много репетировала. И сегодняшний экзамен был очень нервным. Думаю, тебе не надо сейчас садиться за фортепиано.
– Я не могу пропустить репетицию. Я уже здесь. Не зря же я приехала сюда.
– Пропустить репетицию – это ерунда по сравнению с пропуском концерта. Лучше отдохнуть и восстановиться, чтобы были силы выступить на фестивале. Это важнее всего.
Я кивнула. Сэдэо медленно помог мне сесть на диван.
– Подожди. Я принесу тебе воды, – сказал японец и быстро куда-то побежал.
Я достала телефон из сумки и увидела новое сообщение от Чон Иля. «Зачем ты выставила наше фото в интернет?». О чём он? Может быть, из-за головной боли я неправильно поняла вопрос? Я присмотрелась к сообщению и перечитала его два раза. Потом написала ответ: «Я не делала этого». Через минуту Чон Иль позвонил.
– Дана, как такое могло случиться? – спросил Чон Иль. – Та фотография была только на твоём телефоне.
В его голосе звучал упрёк, и это обожгло меня.
– Я не понимаю, о чём ты, – еле слышно проговорила я.
– Сейчас отправлю тебе ссылку. Посмотри. Я не буду прерывать звонок.
Я снова открыла нашу с корейцем переписку и нажала на ссылку, которую он только что прислал. Открылся какой-то сайт, и на нём я увидела ту фотографию, которую случайно отправила Регине Беликовой. Я перевела страницу на русский язык. Заголовок к снимку казался сенсационным: «Знаменитый айдол Джун встречается с русской девушкой!». Ниже шли десятки комментариев нетизенов [2], и они были откровенно ужасными. Я прочитала всего три комментария, в которых неприятно отзывались о моей внешности. Сердце упало. Просто было больно. Хотелось куда-то спрятаться и плакать. Я прикусила губу.
– Чон Иль, я… Это всё так гадко, – начала я.
– Дана, не обращай внимание на комменты. Это пишут хейтеры. Специально, чтобы обидеть человека. Дело не в них, а в фото. Как оно попало в интернет?
– Сегодня я отправляла своей подруге фотографии и случайно отослала нашу фотку. Может быть, это она сделала?
– Скорее всего.
– Извини.
– Тебе не за что извиняться.
– По сути, это произошло по моей вине.
Я слышала, как Чон Иль тяжело вздохнул.
– Для айдола это некрасивая ситуация, – произнёс кореец.
– Почему ты не рассказал мне, что ты айдол?
– У тебя было странное представление об айдолах. И если бы я признался раньше, то ты бы не захотела со мной общаться, не увидела бы во мне просто парня, а не звезду.
– Может быть, если бы знала раньше, то ничего этого не случилось бы, не было бы совместных фотографий и свиданий. И было бы лучше.
– Прости.
– Тебе не надо просить прощения. Это я оказалась дурой, которая почему-то поверила в любовь. Знала, что не нужно менять свои правила, и всё-таки из-за тебя нарушила их.
– Дана, я собирался рассказать.
– Я уже ничего не хочу слушать.
Ко мне подошёл Сэдэо со стаканом воды.
– Как ты себя чувствуешь? Полегчало? – спросил японец. – Тебе надо принять таблетку.
– Да, спасибо! – ответила я Сэдэо и, взяв пластиковый стакан, сделала глоток воды. Затем достала из маленькой косметички таблетку от головной боли и выпила.
– Дана! – услышала я голос Чон Иля из трубки.
Я нажала на красную кнопку и спрятала телефон в сумку. Сейчас я не готова с ним разговаривать. Больше не готова.
– Ксу идёт. Я пойду репетировать. Всего один раз сыграю. Подождёшь меня? – проговорила я.
– Конечно. Вместе вернёмся домой, – улыбнулся Сэдэо.
