Я осторожно выглядывала из-за кулис на сцену. Открытие Международного музыкального фестиваля уже началось. Ведущий Джин Хо вместе с актрисой Хани приветствовали зрителей на корейском и английском языках. В зале находилось несколько тысяч человек. Яркая подсветка сияла по углам, создавая эффект волшебства. С самого детства я втайне мечтала выступать на больших площадках, в крутых концертных залах, мысленно рисовала, как сижу за красивым белым фортепиано, играю чудесную мелодию, а потом все аплодируют мне. Но почему-то всегда я словно стирала ластиком свою мечту, не дорисовывая картинку до конца. Когда я представляла, как раздаются аплодисменты, меня охватывал жуткий страх и трепет. А правда ли, что я заслужила быть на такой прекрасной сцене? Умею ли играть хорошо? В моей памяти слишком долго жила последняя фраза отца о том, что музыка – не моё. Я с ужасом вспоминала разбитый инструмент и обещала себе однажды бросить музыку. Но не смогла. Мои пальцы автоматически наигрывали бесконечные композиции, даже не прикасаясь к клавишам. Я понимала, что музыка – мой воздух, и он нужен мне ежедневно. И вот я оказалась здесь, в центре Сеула, в одном из лучших залов мира. Мои мысли будто построили мост, который вёл от прошлого к настоящему, показывая мой собственный музыкальный рост. Девочка, дрожащая от слов, брошенных несколько лет назад, повзрослела, стала сильной, знающей себе цену. Раньше я думала, что родные должны поддерживать и принимать членов семьи такими, какие они есть, не унижая. Мы ведь одна семья. Родители или супруги не могут обижать друг друга, потому что любят. Но любовь порою приобретает весьма разные и странные формы. Ты продолжаешь считать, что это любовь, а ею оказывается иное чувство – привычка, контроль, обладание, а может, и ещё более неприятные версии. Я не задумывалась об этом прежде. Была маленькой и глупой. Наивно полагала, что папа прав, если так сказал. А слова, которые он выплёвывал тогда, по сути, вообще не имели ко мне отношения. Он говорил про себя, бередил собственные раны, уничтожал себя с моей помощью. А может быть, таким жестоким методом он хотел сделать меня сильнее, научить играть лучше? Как бы там ни было, теперь всё уже не имело значения. Я не знала, что взрослые тоже совершают ошибки. Иногда даже самые близкие люди причиняют боль, потому что сами полностью не понимают, что делают больнее любимому человеку или же специально разбивают сердце тому, кого безрассудно любят. Только какой смысл в такой любви? От неё холодно всем.
Я рада, что моя мама осознала это. Кажется, время, которое мы вынуждены были провести вдали друг от друга, помогло ей прийти к правильному выводу. Человек должен быть счастливым. Внутри него просто обязан гореть огонёк счастья. И если кто-то вечно дует на это маленькое пламя, то самым разумным будет сбежать от такого человека. Я немало преодолела на своём пути. Тем не менее сейчас я отчётливо осознала, что заслуженно находилась в этом месте. Я уже показала свои музыкальные способности, доказала, что музыка – это моё призвание. Поэтому я должна жить для себя, не пытаясь никому угодить, ни подружкам, ни близким людям. И не нужно вести бесконечные диалоги в голове с тем, кто разрушал меня, бил морально по моим мечтам. Пришло время оставить прошлое навсегда. В ту же секунду я почувствовала, как сзади кто-то дотронулся до моего плеча. Я резко развернулась.
– А-а. Это ты, – с придыханием проговорила я.
Неужели я могла подумать, что мой отец пришёл каким-то фантастическим образом поддержать меня? Да уж, от волнения моя крыша поехала.
– Я буду петь только для тебя. Эта песня о тебе, – шепнул Чон Иль перед выходом на сцену.
Я улыбнулась.
Кореец уже почти вышел на сцену, но я схватила его за руку и спросила:
– Почему ты ушёл из агентства?
– Потому что я люблю тебя, – подмигнул парень.
Через несколько секунд зазвучала нежная музыка. А потом айдол Джун запел. Меня охватила холодная дрожь. Я даже обняла себя и потёрла пальцами свою открытую кожу повыше локтей. Голос Чон Иля был невозможно ароматным, будто духи. Его мечтательные и меланхоличные нотки превращались в чарующий и особенный тембр. Подглядывая за ним из-за кулис, я широко улыбалась. До меня лишь сейчас дошло, что мой парень – айдол.
– Обожаю эту песню. – Ко мне подошла Ксу. – Джун – мой биас.
– Что? – нахмурила я брови.
– Ты не знаешь, что такое биас?
– Нет.
– Подруга, если ты встречаешься с айдолом, то пора выучить некоторые слова, чтобы шарить в k-pop.
– Я не…
– Не надо отрицать. Уже все знают, что ты девушка Джуна.
– Все?
Палец Ксу быстро-быстро забегал по экрану смартфона. Через три секунды она показала мне пост в соцсети. Фотография, где я с Чон Илем на озере в Чхунджу. А под ней подпись: «Моя девушка. Талантливая пианистка и самая лучшая». Этот пост опубликован в его аккаунте сегодня утром. У меня чуть не отвалилась челюсть.
– Здорово я удивила тебя? Вот тихоня. Столько недель скрывала, – сказала Ксу и положила телефон в карман пиджака.
– Я и сама только недавно узнала, что он айдол, – ответила я, кивнув на сцену.
