Только в том случае мы играли в деревянные геометрические фигуры, которые составлялись вместе, их нужно было выбить ещё одним бруском. Сейчас же мои новые знакомые составляли, таким образом, компьютерные клавиатуры и другие пластиковые детали, отделённые от отработанных компьютеров, которые необходимо было утилизировать, для того, чтобы не подвергать свою окружающую среду загрязнению, играли, составляли тоже по пять штук, одна на другую. И в две попытки выбивали эти сложенные – из утилизированных клавиатур и компьютерного пластика, и пластика отработанных игровых приставок – нагромождения при помощи компьютерной мыши на длинном проводе, стремясь добиться того, чтобы разлетевшиеся детали отработанных компьютеров попадали точно в портативное устройство. Оно напоминало сепаратор, и которое для того и было предназначено, что вбирало в себя все вредные выбросы, поступающие в атмосферу. Переработанный пластик, таким образом, был превращён в разноцветные шарики формата ластика из школьного пенала, и которые, в результате, можно было использовать для новых производств, с другой стороны – «отфильтровывались» компьютерные детали, более тяжёлые, чем пластик, из которых тоже можно было воссоздавать новые, необходимые элементы. Вспомнилась одна истина о том, что сегодня игра, то завтра становится реальностью.
*
For note:
Матиарт Рифович в свою очередь, в то время как ученики доигрывали финальную часть игры, сделал на Парнап-е около десяти разных лётных манёвров: от парения и мгновенного ускорения до штопора и свободного падения. Надо сказать, что это необычное транспортное средство отличалось не только удивительной скоростью и маневренностью в полёте, но и высокой степенью безопасности – где заканчивалась усечённая часть геометрической фигуры «цилиндр» из лёгкого, начиналось выпуклое прозрачное эластичное стекло, которое сохраняло в себе кислород. Издали, наблюдая пилота, летящего в закрытой одинарной Парящей платформе, можно было бы для себя решить, что лицезришь странное облако, подгоняемое быстрым ветром, (по очертаниям!) до чрезвычайности похожее на летающую пашотницу. Так кратко можно было обрисовать данный вид сверхнового транспорта, придуманного Матиартом.
Полетав подобным образом где-то с час двадцать семь минут, Матиарт Рифович, завис на мгновение в воздухе, словно августовское насекомое, к нему подлетели ещё пятеро, ещё не известных мне легионеров, на Парнап-пашотницах. Они что-то быстро объясняли учителю, приглушёнными голосами, как будто прикрывая ладонями сказанные слова, чтобы нельзя было догадаться по артикуляции, о чём они с ним совещаются.
Он многозначительно кивал в отношении новостей, которые принесла новая группа пилотов-подростков. Потом, объявил о том, что сегодня состоится Званый вечер на Парнап-е «Подвижные сады», что там устанавливается большой праздничный стол с угощением и пуншем для гостей. И что он приглашает всех присутствующих здесь дорогих ему учеников.
*
For note:
Масштабы подготовленного пиршества были поразительны. Это было второе потрясение, пережитое мной за последние двадцать четыре часа. Или даже третье, если считать стремящийся напугать меня мост и мой полёт с Веслом на одинарном Парнап-е, который, кстати, и доставил меня сюда, за строящееся здание бизнес-кластера: Тивентия и представить себе не может, что поблизости происходят такие невероятные вещи! Наверное, она также тоскливо смотрит сквозь жалюзи, в глухую стену противоположного здания, в перерывах между звонками корпоративным клиентам. И совершенно не подозревает об одной удивительной вещи. Стоит только поднять голову, вглядеться в облака, стоит только посмотреть вокруг себя и на два этажа выше, стоит только заинтересоваться всем происходящим вокруг тебя и захотеть понять и изучить…. как вокруг бы построился, словно бы сам собой, новый мир, таящий в себе уйму возможностей для развития карьеры и цивилизованной жизни.
Платформа «Парящие сады» простиралась в воздухе, на высоте примерно шестого этажа и имела протяжённость километр на полкилометра. Это было странное место: тёплый микроклимат (жара и прохлада в тени), заброшенный сад, небольшой ручей.
Стол с угощениями на льняной скатерти, свежей и шершавой на ощупь, находился в самой середине этого удивительного нового чуда света.
Здесь было всё из съестного, что только можно было представить и пожелать! Были настоящие французские сыры. И кроме сыра ещё много-много чего на любой вкус: сладости, пирожные и фрукты. Поодаль стоял большой прозрачный «чан» с пуншем. Напиток можно было наливать себе в бокал специальным черпаком. И, да – печенье в виде этих талисманов – Звёзд Гармонии, конечно. Концепция этого печенья необъяснимо вдохновляет Матиарта.
За столом, не считая меня, собралось двенадцать человек. Матиарт Рифович в центре, по его правую руку – шестеро моих новых ярких знакомых и пятеро мне неизвестных малоразговорчивых и серьёзных учеников по левую сторону от него.
