– Однажды, я блуждал в просторах необъятного Интернета. И нашёл одну группу, где людей доводят до нежелания жить. Я взломал эту локацию и довольно долго наблюдал и запоминал слова и события, происходящие там. А главное – создателей и участников, среди которых были, в основном, молодые люди, отчаявшиеся по каким-то личным причинам. Подростков я в буквальном смысле «подхватывал» и предостерегал от негативно-решающих поступков. Однажды, я бежал много пролётов вверх по лестнице на последний этаж и на крышу, потому что тогда только что прочёл переписку нашего Гео с администратором одной из таких групп. Он был уже на крыше и готов прыгать. Но я успел. Отговорил. Я сказал ему тогда о том, что «если он действительно хочет рисковать и испытывать судьбу – стал бы лучше пилотом, что ли». И он оказался заинтересованным. Я тут же пригнал два вело-Парнап-а, и мы летали на них в заоблачных высях ночного города. Было полнолуние, луна озаряла нас свечением, и, возможно, какой-то полуночник и видел два силуэта в небе на велосипедах, крутящие педали, на фоне яркого лунного диска, встряхнул головой, сказал себе о том, что «с этой чёртовой работой он уже спит на ходу», и пошёл заварить ещё крепкого кофе.
Рыжую Иняну я обнаружил свесившей ноги с моста и смотревшей в глубину реки: она писала прощальное письмо своим родным. Мне удалось переубедить её. И лучшим решением стало: вместе прокатиться на одинарном Парнап-е, с помощью весла управляя воздушными потоками.
Мирша, красавица с широкими точёными скулами, с застывшим выражением глаз, умных, сильно настрадавшихся, и с тяжёлыми, длинными волосами, – она подождала пока все уйдут, оставшись после занятий в плавательном бассейне. Я вовремя прочитал переписку, и мне пришлось выбивать, уже закрытую на ночь, дверь. Мне удалось успеть и убедить её не совершать глупостей. Долетев до верхнего этажа IT-Парка на вело-Парнап, закутанные каждый в свой плед, мы грелись у камина и смеялись, вспоминая этот день за уютными чашками горячего Амаретто.
Тонкие, словно эльфы, Герман и Карла, в один день потеряли в катастрофе всех своих родных. И восприняли это по-своему: начали играть в смертельную игру. Мне удалось переубедить. На вело-Парнап, они безудержно хохотали, постоянно, взахлёб, повторяя, что «такое пилотирование гораздо круче». Но они решили жить, и это было самым важным на свете.
Потап хотел выпить яду – такое финальное задание дал ему администратор – поэтому отправился купить что-то похожее на него в аптеку, где мне удалось с ним познакомиться. Мы добрались на вело-Парнап до «Подвижных садов», которые понравились ему больше всего на свете: у него появилось призвание к огородной работе и выращиванию органического урожая.
Ещё пятеро «смелых», которых между собой мы называем «Стражниками», потому что они оказались отчаянными пилотами и помощниками в деле развития IT-Парка. Их я вовремя снял с крыши бегущего на всех парах поезда – это «развлечение» очень распространено среди подростков. – Кто-то из них просто любит испытывать чувство опасности, катаясь на крыше поезда, и ошиваться поблизости проводов под высоким напряжением. Кто-то находится в подростковых сентиментальных разочарованиях и предпринимает действия, – часто, это болезни роста, которые кажутся взрослым незначительными. В действительности они масштабны. Таково свойство человеческого отчаяния – оно разрастается, как чайный гриб. Но, использованное рационально, может быть полезно. Например, в спорте, когда участников состязания отделяет несколько десятых бала до победы, при подключении этого дополнительного резерва «нечего терять» претендент одерживает победу. Они представились мне «прицеперами». Концепция вело-Парнап им понравилась гораздо больше их предыдущего увлечения. «Тут, у Матиарта Рифовича, больше возможностей», – часто повторяют ребята из «Пятёрки».
*
For note:
Вечер завершился, и юные велосипедисты разлетелись к себе отдыхать до завтрашнего утра. В «Подвижных садах» остались только я и Матиарт. Остался и огромный стол с остатками пиршества, и невообразимо широкая и длинная скатерть.
С моей стороны – она оказалась запачкана – я как-то спонтанно открыла палетку теней, которую мне подарила в прошлый июнь моя подруга Фрагил на летнем отдыхе, и скатерть оказалась запачканной всеми цветами радуги из этого летнего воспоминания – подарка – из радужной палетки теней. Учитель от всей души попросил меня взять домой скатерть и попытаться выстирать её в стиральной машинке (типичная просьба учителя: взять что-нибудь постирать домой – школьные шторы или скатерть). И я забрала её с собой в самых больших пакетах, чувствуя к хозяину этого всего этого странного мира привязанность, в чём-то граничащую с любовью.
*
For note:
Домой я возвратилась в семь вечера, в весенний вечер прибавившегося дня.
