— Полная чушь! — согласился с ним Саша Репей. — Они просто мигают нам занавесками. Нет ни последовательности, ни какой-либо логики в их послании. Их сигналы точно не азбука Морзе.
— Значит, делаем первый вывод, — встал со своего места майор Ковалев. — Там внизу понятия не имеют, что такое азбука Морзе. Они просто стараются показать нам, что видят наше послание. Пытаются скопировать его, дают понять, что готовы к диалогу.
Ковалев вытер испарину со лба и, нахмурив брови, скомандовал:
— Заканчивай, Саша, этот балаган. Слезай. Контакт установлен. Коля, — обратился он ко второму пилоту, — сажай машину прямо перед теми воротами.
— Есть, товарищ майор!
— Только тихо сажай, плавно, как девушку себе на колени сажал бы. Никаких резких движений. При малейшей опасности дергай вверх и маневр уклонения.
— От девушки я бы так не драпал, товарищ майор, — весело ответил Болотов.
— Ну что, медицина! — бодро крутанувшись на каблуках и чеканно приставив ногу, спросил у меня майор. — Готовься к контакту! Если сядем без последствий, знакомиться вместе пойдем.
Я возразил:
— Не согласен с тобой, Егор.
Лицо майора вытянулось. Окружающие тоже притихли, стараясь уловить каждое слово нашего разговора. Я пояснил свою точку зрения:
— В первой группе должны пойти наши штурмовики, доктор Боровский, у которого и диплом лингвиста заодно имеется, и я. Ты же останешься на «Ермаке». Случись что, мы не должны лишиться сразу двух высших офицеров. Кто-то должен остаться и командовать.
Ковалев покривился немного, но, видя одобрительно кивающих штурмовиков и солидарного со мной геолога, вынужден был согласиться с разумностью моих доводов.
— Ладно, — сказал он, — в любом случае вы будете вести передачу. В шлемах камеры есть. Будем непрерывно связь держать.
На том и сошлись.
«Ермак» сажали больше десяти минут. Как и просил Ковалев, пилоты на минимальной тяге антиграва плавно опустили машину прямо на дорогу перед воротами крепости. Каждый метр нашего полета сопровождала грозная турель диковинной формы, синхронно с ней двигались и два спаренных пулемета. Мы ощутили себя в относительной безопасности, лишь скрывшись за высоким крепостным забором. Но, как только опоры «Ермака» коснулись холодной заснеженной дороги, а ровный утробный гул антиграва сменила звонкая тишина морозного вечера, с высоких бревенчатых стен крепости на нас уставились дула винтовок. Мы насчитали больше тридцати стволов.
— Уверен, что хочешь пойти туда один? — озабоченно спросил у меня Ковалев, поправляя мое снаряжение.
— Со мной штурмовая бригада, — ответил я, стараясь не выдавать волнения. — К воротам будем идти осторожно, под прикрытием «Ермака», а как только нас остановят, включим индивидуальные силовые поля. Плюс, со мной ИКАС. Не пропадем.
— Будь увереннее, — подсказывал Ковалев. Я и без всяких апгрейдов уловил его тревогу, он действительно за нас переживал. — Если они понимают нашу речь, старайся обращаться к ним с позиции силы. Импровизируй. Дай понять, что наш «Ермак» способен дотла сжечь их деревню и еще сотню таких. Не выдавай наши слабости, но, по возможности, узнай о наличии у них топлива. Постарайся выяснить, сколько людей в поселении и что мы можем предложить им для обмена. Да, и про соседние поселения разузнай. Они…
Я перехватил руки Егора, уже в третий раз проверявшие надежность крепежей моего шлема. Улыбнулся другу и спокойно сказал:
— Егор, ну кто из нас специалист по эмоциям? Разберусь.
Я подмигнул ему, развернулся и уверенным шагом направился к рампе. За мной прошли десантники Чак Ноллан и Сергей Козырев в полной амуниции. У самой рампы нас уже ждал полностью экипированный геолог Леонид Боровский. Мы проверили связь и выстроились в колонну, рампа медленно опустилась. В нутро корабля тут же ворвался ледяной ночной воздух. Егор, поежившись, схватился за рычаг управления рампой. Мы аккуратно спустились. Первыми шли наши десантники, следом мы с геологом. Я оглянулся на нашего командира и весело махнул ему рукой на прощанье.
— Закрывай!
