— Так я перенастроила транспондер на сонар и отсканировала все здание. Вы, кстати, вчера так же могли сделать, а не ограничиваться одним этажом. Увидела непроницаемые для сонара помещения под землей и сделала вывод, что там бетонные катакомбы. Сейчас, скажем, девушки удалились именно туда, и потому я не получаю никакой информации. Но стоит им только выйти, как записи всех их разговоров прилетят на мой коммуникатор.
— Гениально! — воскликнул наш геолог и даже несколько раз хлопнул в ладоши.
Ковалев тоже похвалил девушку за находчивость, а вот меня ее успех действительно уязвил.
Ладно. Нужно было разыграть радость от чужого успеха и начинать думать, как выклянчить у кнеса несколько бочек с нефтью. Я озвучил свои мысли на этот счет и получил единогласное одобрение команды, что, безусловно, реабилитировало меня в собственных глазах.
Я предложил не гонять весь «Ермак» на поиски стаи животных, а для начала снарядить один антиграв.
— Мы, кстати, так и не поняли еще, с каким именно видом имеем дело, — заметил Чак Ноллан.
— Вот именно, — согласился я с десантником. — Постараемся обнаружить хотя бы одну стаю с антиграва. Пометим нескольких животных, а после вернемся и потребуем у кнеса с десяток бочек нефти, мол, нужно устроить огненные ловушки и загнать стаю направленным пожаром.
— Что ж, звучит правдоподобно, — согласился Ковалев. — Так мы и топливом разживемся, и не выдадим своего особого интереса к нефти.
— Плюс, — добавил Коля Болотов, — узнаем, откуда они ее достают.
На том и порешили. Откладывать экспедицию в долгий ящик не стали, но, памятуя о своей ошибке, когда мы отправили на разведку сразу два антиграва, решили работать посменно — одни работают, остальные отдыхают. Собрали четыре бригады по два человека в каждой. Разделили территорию на квадраты и поделили их между бригадами. Я попал в пару с Филиппом. Наш квадрат был самым дальним от столицы кнежити, и лететь туда мы должны были в третьем эшелоне. Так что, недолго думая, я отправился спать, попросив Филиппа разбудить меня, как только вернется вторая двойка.
Меня разбудили ближе к полудню, но не Филипп, как было оговорено, а доктор Боровский. Он тихонько коснулся моей руки, прогоняя тревожный сон, и тут же приложил к губам палец, кивая куда-то в сторону. Я огляделся. Там, куда указывал наш геолог, мирно посапывали остальные члены экипажа.
— Не хотел вас будить раньше времени, — прошептал Леонид, переминаясь с ноги на ногу, — но, во-первых, вторая бригада уже возвращается на «Ермак» и вам все равно скоро вставать, а во-вторых, другой шанс поговорить без свидетелей нам еще не скоро представится.
Я тихонько встал и пошел в хвост челнока, увлекая за собой геолога.
— Что вы хотели обсудить со мной, доктор? — спросил я, подавляя зевок, когда мы остановились на пороге шлюза. Геолог не стал ходить вокруг да около и спросил меня в лоб:
— Герман Степанович, мне крайне неловко говорить об этом, но не поднять этот вопрос сейчас я не могу.
— Я внимательно вас слушаю.
— Дело в Марии, — несколько сконфуженно начал Леонид.
— А что с ней не так? — удивился я. Еще не хватало, чтобы и наш дед начал подозревать ее в чем-то.
— Как? — совершенно искренне удивился наш геолог. — Неужели вы как начальник медицинской службы не углядываете в ее появлении назревающей проблемы?
— Леонид Захарович, — спокойно ответил я, прикидываясь валенком. На самом деле я уже догадался, какой именно вопрос волнует нашего старого и, похоже, весьма сентиментального геолога. — Я люблю простые формулировки, без игр и угадываний. Мысли мы читать еще не научились, и догадаться, что именно вы имеете в виду, я не могу. Во всяком случае, здесь, на земле, не могу. Потрудитесь четко обозначить проблему.
Доктор Боровский внутренне подобрался, набрал побольше воздуха в легкие и выпалил на одном дыхании:
— Мария — женщина, очень симпатичная женщина, и мы не можем закрывать глаза на то, что она навсегда осталась среди этого… — он не сразу подобрал слово, и я ему помог:
— Варварства.
— Да, — согласился он, — варварства! Именно — варварства и невежества! Люди за бортом живут, как питекантропы! Сильные эксплуатируют и поедают слабых!
— Ну, мы же не питекантропы, — спокойно ответил я, заставляя взволнованного геолога умолкнуть. — Мы современные люди, и тот факт, что мы на этой планете единственные представители прогрессивного человечества, дает нам право влиять на ход истории.
Леонид задумался, пытаясь обозначить для себя новые зацепки к будущим тревожным расстройствам, но я опередил его:
— А что касается того, что Мария находится одна среди нас, восьмерых мужчин, так это дело поправимое.
Я заговорщически улыбнулся сердобольному геологу и, наклонившись к его уху, прошептал:
— Доктор, Мария не так проста, как может показаться, и не так слаба, как выглядит. Поверьте, она вас еще не раз удивит.
