– С чего ты решил, что я такой беспомощный? – Нимруд начинал потихоньку закипать.
– Да не злись, ты… – Гоген упал в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. – Конечно, ты можешь поехать и без нас, но… Для представительства тебе нужны сопровождающие. Смешно будет выглядеть, если ты явишься к Ганрею один. Словно ты крестьянин какой-то. Во-вторых, ты несильно ориентируешься в этой части галактики… Спасибо, Спекин… А в третьих, Спекин, дай запись вчерашних новостей.
На экране снова возник разрушенный дом с невредимой дверью.
– Мне кажется, – продолжил Гоген, – Когда взрываются дома, откуда ты вышел полчаса назад, есть некоторый повод для беспокойства.
Нимруд задумался. Он давно решил, что Гоген и Сарт ему пригодятся, но не собирался брать их с собой в столицу. Развалины дома его неприятно поразили.
– Там было много людей?
– А какая разница? – Пожал плечами Гоген. Отношение к смерти у Древних было философским. – Человек двести-триста.
– Хорошо, – Нимруд принял решение. – Пять мест в бизнес классе. Полетим с комфортом. Мне нужно прибыть свежим. Не думаю, что в письме для меня хорошие новости.
– Извините, что перебиваю, господин, – Спекин тихо стоял в углу. – Может быть, просто уничтожить это письмо?
– Это невозможно, – скрипнул зубами Нимруд. – Без потери лица, конечно. А я не намерен его терять, иначе у меня не будет морального права вернуться и…
– …распылить в космосе два десятка планет твоей родины, – вполголоса перебил Гоген.
– Нет, но ее я уничтожу.
– У… Как обычно, «ищите женщину».
Путешествие проходило незаметно. Нимруд добрался до коммуникатора и впитывал информацию, которой был лишен во время полета в гиперпространстве. Он много читал о Торговой Федерации. В открытом доступе публиковались координаты планет и уставные документы. Чем больше Нимруд читал, тем больше ему нравился этот союз. Федерация не была агрессивной по определению, но содержала войска для сохранения своей целостности и не скрывала ни лиц, ни целей. Это импонировало Нимруду – воевать только от жажды крови ему было чуждо, но и быть мягкотелой овцой-Швейцарией в мире волков – тоже не хотелось.
– Что, про торгашей читаешь? – Гоген заглянул к нему в экран. – Правильные ребята. Достанут что угодно, и где угодно.
– Ты был в столице?
– В Cato Neimoidia? Нет, не был. Столица любит деньги.
– Ну и название, произнести не могу, язык сломаешь.
– Привыкнешь.
– Судя по видео, там красиво.
– Не верь рекламе. Уж в этом неймодианцы собаку съели. Какая же торговля без рекламы. Слушай, я смотаюсь в трюм, там у меня дальние родственники с вахты возвращаются.
– Может, сюда пригласишь, неудобно как-то встречаться в трюме.
– Гм… Я бы не против, но их два корпуса пехоты по пятьсот человек.
– Ну, тогда вали в трюм и не отвлекай. Только не напивайся… – уже вслед прокричал Нимруд.
– Я… Это… Тоже схожу, пообщаюсь… – У Сарта заблестели глаза.
– Вы там поосторожнее, – съязвил капитан, – а то они о-очень давно женщин не видели. Как бы конфуза не случилось.
– Я-те старый хрыч… – Сарт полез через спинку кресла, намереваясь вцепиться капитану в горло.
– Прекратите! – прошипел Нимруд. – Тут приличные люди летят. Идите в трюм, там хоть удавите друг друга.
Это заявление моментально примирило ссорящихся, и они, прихватив звякающий пакет с яркой надписью «Duty Free», покинули отсек.
– Послал же бог алкашей на мою голову. Один ты, Спекин, нормальный.
– Не совсем, господин.
– Ну, а у тебя что?
– Мой наркотик – информация. Я пьянею, впитывая ее…
– Так… Выключи коммуникатор!
– Нет, нет. Все не так запущено, господин, – продолжал улыбаться Спекин. – Это нельзя сравнивать с наркотическим опьянением, но что-то общее в этом есть. Среди нас даже есть свои наркоманы. Но это изгои нашего общества. Вы не против, господин, если я немного посплю? Я до сих пор не восстановился после кислородного голодания. Да и в бочке было не совсем уютно.
– Конечно, Спекин. Спокойной ночи.
Нимруд читал допоздна. У него из головы не выходили слова Гогена об Инквизиции. В коммуникаторе и базах знаний упоминания о ней если и встречались, то только, как о мифе или об игре чьего-то больного воображения. Да и таких-то упоминаний было – раз-два и обчелся. «Нет, паранойя, – откинулся в кресле Нимруд и прикрыл глаза. – Ну, взорвался дом, что, мы туда одни заходили в этот день? Там бордель, туда ходит куча народа. Может, война кланов местной мафии. Да, что угодно». Но, сколько он себя не убеждал, маленький червячок интуиции твердил: «Опасность!»
Этому «червячку», заложенному в генах, Нимруд привык верить. Именно благодаря этой способности его отец смог поднять кластер в богом забытой провинции и убедить соседей прекратить войны и начать торговать. Вот только интуиция отца не помогла ему распознать эту тварь. Кулаки Нимруда непроизвольно сжались. Он мог ненавидеть. Он любил это состояние и боялся его одновременно. В такие моменты для него не существовало ничего кроме горла врага, в которое нужно вцепиться.