Девушка садится на край кровати и тут же вскакивает, услышав стук каблуков на лестнице; но шаги смолкают гораздо выше. Ангелина. Лина. Она пробует имя на вкус. Пожалуй, нравится. Лина встаёт и идёт на кухню: есть не хочется, слишком жарко, но вот во рту совсем сухо, и девушка выпивает стакан за стаканом целый кувшин воды. Ставит кувшин на место — лучи солнца оставляют на лакированном столе солнечные зайчики с цветными разводами, как в весенних лужах. Ополаскивает стакан под краном и ставит его на полочку рядом с единственной чашкой с красной вишенкой на боку.
Закономерно хочется в туалет, и девушка боится, что именно там её и застанет хозяйка дома. Но сил терпеть уже никаких нет, она бросается в ванную, запирается изнутри, проверяет защёлку и через пару минут ощущает себя самым счастливым человеком в мире. Разумеется, так никто и не пришёл. Девушка обнаруживает, что в холодильнике много вкусного: ветчина, маринованная рыба, хлебцы, несколько видов сыра, банка с горошком, неведомые марсианские фрукты, две коробки шоколадных конфет, кастрюлька с пловом и несколько коробок с разными соками. Через два часа, разогревая в небольшой сковородке плов, девушка думает уже о совсем отвлечённых вещах: нужно подпилить ногти, зацепляются за полотенце; после обеда стоит подмести или протереть полы, потому что под босыми ногами то и дело оказываются крошки — гольфы давно уже сняла и куда-то положила, и блузка расстёгнута совсем, и у пупка обнаружилось крошечное серебряное колечко пирсинга; звёздный атлас оказался ужасно интересным, его даже за едой полистать приятно.
Девушка моет посуду, протирает полы на кухне, в прихожей, в комнате и даже в ванной и на балконе. Прибираться, правда, не сильно хотелось, но когда она вышла на балкон, на цыпочках, чтобы не следить потом пыльными подошвами в комнате, и полчаса разглядывала окрестности, то поняла, что дальше ждать без дела не сможет. Поэтому она отряхивает ноги, ищет швабру, находит какую-то большую тряпку и ею протирает всю квартирку. На часах уже почти семь вечера, от ожидания почему-то немеют ладони, и Лина, сидя на полу, рассматривает иллюстрации в книгах по археологии — шкаф стоит раскрытым, и девушка уже приготовила для себя следующие книги.
Потом она принимает душ. Долго стоит под струями, моет голову, наносит на волосы бальзам, растирает жёлто-розовой мочалкой тело докрасна, выбрав самый ароматный гель, и, оставляя на полу мокрые следы, голышом уходит в комнату: промокает волосы, вытирает тело и забирает волосы в полотенце — фена нигде не видно.
И стоит у зеркала, рассматривая себя. Прикосновения к груди вызывают очень странные ощущения, приятные, но неожиданные. Девушка изучает себя всю, сидя на прохладном стуле — ветер в раскрытую балконную дверь свежий, но Лина и не думает её закрывать. Ей нравится ощущать своё тело целиком, настолько, что она щипает себя за икры и царапает ногтём по бедру: остаётся тонкая светлая полоска, которая постепенно краснеет. Выбившиеся из-под полотенца волосы щекочут шею и плечи, и девушка заправляет их. Грудь небольшая, рядом с левым соском крошечная родинка. Лина дотрагивается до родинки, чуть приподнимает и сжимает грудь ладонями и улыбается, потому что так грудь кажется больше. Оборачивается, глядя на себя сзади, рассматривает в зеркало спину, талию и ягодицы. Сев на пол, исследует ступни и пальцы на ногах — откуда-то царапина на левой косточке, и под коленкой почти заживший синяк. Всё это ужасно странно, думает она. И быть такого совсем не может. Та боль в спине, которая преследовала её на протяжении всего последнего времени, исчезла без остатка. А ведь из-за этой боли она не вставала с постели. Почему — она не понимает. Только постель и боль, и кисельная суета сквозь пелену в глазах, и всё. Ничего больше нет в голове. Девушка встряхивает головой, полотенце слетает, и она, засмеявшись, снова повязывает его на влажных волосах — волосы короткие, чуть отросшее каре, шоколадно-каштановые, и нос курносый, едва заметные веснушки, и смеющиеся глаза, и губы, чуть потрескавшиеся.
