— Я знаю,— кивает рыжеволосая.— Это часто так бывает. Когда оказываешься в новом теле, всегда спать хочется. Это чтобы в голове всё уложилось. И от старого сознания, и от нового. Постепенно, через несколько ночей, ты вспомнишь всё про себя. А сейчас защитная реакция, чтобы тебе не казалось, что ты сходишь с ума.
— Значит, боли в спине… Ну, которые я помню…
— Да. Он парализован последние два года. Диагноз так и не поставили. А сегодня вот… Так, ты в обморок не собираешься падать? — Девушка вскочила и бросилась к Лине.
— Нет,— Лина попыталась улыбнуться,— просто нога затекла.
— А, это бывает,— кивнула Анна и вернулась за стол.— Люблю сидеть с ногами на стуле, всегда нога затекает, причём только левая.
— Да, левая.
— Ну, и я об этом же.
Девушки смотрят друг на друга мгновение, потом смеются и не могут остановиться.
3.
Остаток ночи Лина проводит в кресле, а рыжеволосая Аня — в постели: она без стеснения сбросила всю одежду, упала на кровать, завернулась в одеяло до половины и тут же уснула. Лина собрала её одежду и развесила на стуле. Прикрыла девушку одеялом по-человечески. Распутала ей волосы, осторожно стащив резинку, и поправила подушку. Отыскала влажные салфетки и вытерла пыльные ноги Ани — в душ у той идти не было сил, это было очевидно. Девушка даже не пошевелилась во сне, а вот Лина почувствовала забавные ощущения в ногах. Проверила: провела ладонью по подошвам Ани от пяток к пальцам и отчётливо ощутила, словно что-то мягко скользит по её собственным ногам — щекотно. Покачала головой. Потом села в кресло и стала прокручивать в голове всё то, что успела узнать.
— Я так поздно,— говорит Аня,— потому что пришлось бежать домой к настоящей Ане, успокаивать её родителей — дело осложнилось тем, что в гостях были брат и сестра папы, и все друг на друга похожи; я наелась, потому что глупышка Аня, оказывается, думает, что она толстеет, и поэтому перестала есть — ну вот и потеряла сознание; потом нужно было разыскать надёжную подругу, чтобы прикрыла — родителям я сказала, что ночую ближайшие дни у подруги, подруге призналась, что буду у своего парня, в общем, врун я, и не стыжусь.
— И как мне тебя называть теперь? Лина? А я тогда кто?
— Пускай ты будешь Линой, не звать же тебя мужским именем,— девушка беспечно машет рукой,— а я так и буду Аней пока.
Дэн. Пока она помнит про него лишь пару ощущений. Никогда не прекращающуюся боль в спине. Затекающие пальцы рук. И едва — из сна — запомнила его внешность. Но образ ускользает.
— А как так получилось?
— Про тебя я узнала случайно. То есть про Дэна. Это всегда за доли секунды происходит. Аня стала терять сознание в подземном переходе — недалеко от школы, на Октябрьской. Я вижу, что она без сознания уже — упала, но удачно, ничего не расшибла, коленки только поцарапала,— девушка вытягивает ноги вбок, демонстрируя ссадины,— ну и я в неё переместилась, а сама на уроке сижу. Сделала вид, что устала и уснула. Пришлось быстро узнавать, кем можно своё тело занять. Ты оказалась ближе всех, в Третьей городской.— Она досадливо шлёпает себя ладошкой по губам.— Только не смей мчаться в больницу, тебя там не так поймут. Отвезут в другую больницу сразу же.
Лина сидит за столом почти обнажённая, только ноги прикрыла пледом. С Аней так спокойно, словно она — сама Лина и есть, или наоборот.
— А так все могут?
— Нет, конечно. Это когда ты совсем на грани, да и то не у всех может получиться. Обычно непроизвольно, выбирать не приходится.
— А как ты узнаёшь, кто… свободен и может занять твоё тело? — Эти фразы ужасно странно выговаривать, но других слов не находится.
— Просто понимаю. Не знаю, как так. Думаю, так вообще мало кто может.
Они доедают всё сладкое и выпивают весь чайник, по очереди бегают в туалет, Аня умоляет отпустить её спать, но Лина в тысячный раз просит её:
— Последний вопрос, и всё!
— Ну что ты как нетерпеливая школьница,— корит её Аня, и обе смеются.
— Слушай. Чёрная записная книжка. Это ведь у тебя далеко не в первый раз?
— Очень далеко не в первый раз,— серьёзно говорит девушка.— Прочитай её целиком. Я себя знаю, я невероятно деликатная. Так что ты наверняка прочитала первые две-три странички. И наверняка даже про ключ не сразу прочитала.
Лина снова краснеет, а рыжеволосая Аня, пользуясь замешательством, бежит в комнату с криком:
— Свобода! — и на бегу сбрасывает рубашку и выпрыгивает из шортов, а потом на пол летит и бельё.
Голова кругом.
Конечно, Лина достаёт чёрный дневник и читает его весь.
«Если я так и не вернусь, найди синий дневник».
Не сразу, правда, читает. Очень долго переживает и вспоминает ночные разговоры.
— Аня. А если бы… Точнее, вот. На моём месте же уже были разные люди. Ты всем доверяешь настолько? Вдруг кто-то сделает с ним что-то… неправильное?
— В больших городах случаются маленькие неприятности,— беспечно пожимает плечами Аня.— Да, было пару раз, но ничего такого страшного. Я успевала вернуться. Было смешно. Потом расскажу.
