На следующее утро, в воскресенье, я проснулась в номере отеля «Хилтон Эль-Даман». С того дня, как я уехала из Намбулы, прошло три недели. Эфир был запланирован на четыре часа в следующую среду. Все выступления были записаны. Динсдейл и Барри должны были вести программу в Лондоне с прямыми включениями из Сафилы, если все получится так, как мы планировали.
На сердце было беспокойно. Слишком много зависело от этого эфира. Колонна беженцев вот-вот прибудет в Сафилу, а запасы практически истощились. Еды, которую привезли мы, хватит максимум на неделю. И если обещанный корабль наконец не появится, все будет зависеть только от нас. В Лондоне у «Серкл Лайн» стоял наготове второй самолет. Продовольствие было готово к отгрузке. Оставалось всего лишь получить пожертвования по кредитной карте в среду вечером. Тогда мы смогли бы наладить регулярные авиаперевозки до тех пор, пока опасность не минует. Если эфир пройдет успешно, все будет в порядке.
Нам предоставили номера в «Хилтоне» со скидкой. Я была в восторге. Фойе служило местом встречи элиты Эль-Дамана. Сотрудники авиакомпаний, дипломаты, представители ООН и Европейского сообщества приходили в эту маленькую гавань, чтобы поиграть в теннис, поплавать, выпить фруктового пунша и обменяться сплетнями. Сотрудники неправительственных организаций считали времяпровождение в «Хилтоне» греховным и продажным занятием. Гораздо более приемлемо, по их мнению, было собираться в вонючем ресторане отеля «Эль-Соук», где кормили блюдами сомнительного происхождения. Но как только появлялся достойный предлог – например, встреча с иностранным журналистом, – все пулей бросались в «Хилтон» и ныряли в бассейн.
В восемь часов я спустилась в фойе. Я использовала все туалетные принадлежности, включая пену для ванны и купальную шапочку, попросила у горничной еще и спрятала в сумочку, чтобы принять душ в Сафиле. Знаменитости разошлись по номерам и уснули. Мне нужно было отыскать съемочную группу, оператора, звукорежиссера, ассистента и фотографа из «Ньюс». Они вытянули короткую спичку и отправились в Намбулу на грузовом самолете. С ними была и Эдвина Роупер, наш куратор из «Содействия». Они должны были прилететь вчера днем, но в отеле не зарегистрировались. На ресепшн мне оставили два сообщения. Первое – от Малькольма.
Прекрасно. Второе сообщение было от Паттерсона, британского консула.
Я взглянула на часы. Восемь пятнадцать. Надо выезжать, но у нас не было машин. И тут из вращающихся дверей вышел Андре из УВК ООН.
– Привет. Как дела-а-а? Рад видеть тебя. О’кей.
Мы поцеловались в обе щеки.
– Как поживает отвергнутая сестра милосердия?
– Боже! И ты это видел.
– Видел! Да у нас уже целую неделю только об этом и говорят.
– Вранье, все это вранье.
– Не волнуйся. Это только на пользу. Знаешь, как Понтер после этой статьи завертелся?
– Паттерсон прислал сообщение. У меня встреча с Фаруком.
– Знаю. Я заехал за тобой. Фарук ждет тебя в восемь тридцать.
– Паттерсон пишет в девять.
– Паттерсон ничего не соображает.
– Как дела в Сафиле? Корабль прибыл?
– О’кей, о’кей. Корабля все еще нет. И скорее всего – не буду объяснять почему – в ближайшее время поставок не предвидится. Беженцы, как ты и предсказывала, идут толпами не только в Сафилу, но и во все лагеря на границе.
– Что сейчас творится в Сафиле?
Он замолк на минуту.
– О’кей, скажем так. Сколько тонн на самолете «Серкл Лайн»?
– Сорок.
– Разгружайте и немедленно везите в лагерь.
Значит, всё плохо. Я быстро заморгала.
– Доброе утро, милая. – Это был Оливер. – Ну и ночка, кошмар. Каждые полчаса завывания из мечети. В мини-баре – абрикосовый сок. В четыре тридцать звонят с ресепшн и говорят, что время вылета моего рейса не изменилось. План на сегодня – срочно найти скотч.
На долю секунды мне захотелось придушить его. Толку от него здесь никакого, только будет путаться под ногами.
– Оливер, это Андре Мишель из УВК ООН. Андре, это Оливер Марчант. Он… он…
– Режиссер программы. Приятно познакомиться, Андре. Что происходит?
– Хочешь позавтракать до начала съемок? – Я подтолкнула Оливера к кофейне.
– Ты нашла съемочную группу?
– Нет.
– Они в отеле?
– Нет.
– Что? Где же они тогда?
– О’кей, вот в чем проблема, – сказал Андре.
– Говори всё как есть, – нервно произнесла я.
