Причина успеха полностью

Было время, когда Малькольма в шутку называли Малькольм Непобедимый. Сегодня утром он не оправдал свое прозвище. Я совсем запугала его и заставила написать письмо, угрожающе нависая над ним, как злая ведьма. Он захныкал и стал что-то бормотать себе под нос. Вот что у нас получилось:

“Содействие”,

Эль-Даман – Лондону.

Срочно, экстренное сообщение.

Докладывает Рози Ричардсон. Сафила приняла 440 беженцев из Кефти в состоянии сильного истощения. 24 случая холеры и 19 смертей. Нашествие саранчи в горных районах (по сообщениям, саранча размножается и роится) и распространение эпидемии холеры неизбежно вызовут массовый приток беженцев, если ситуация ухудшится. Сообщения соответствуют ранее неподтвержденным слухам, активно распространяемым сотрудниками АСК в последние две недели.

Тем не менее (это Малькольм добавил от себя) системы раннего оповещения не показывают отклонений от обычного хода событий. Естественно, сообщения невозможно подтвердить, поскольку персоналу “Содействия” запрещено въезжать в Кефти.

Как вам известно, поставки продовольствия в Восточную Намбулу задерживаются. Все лагеря региона вынуждены сокращать рационы. В лагере Сафила продовольствия хватит всего на несколько недель. Также не хватает медикаментов, в частности солей от обезвоживания, физраствора, антибиотиков, вакцины от кори.

Просим Лондон обратиться за помощью в УВК ООН и ЕС и на время чрезвычайного положения сохранить должность за доктором Бетти Коллингвуд.

Пожалуйста, ответьте сегодня же.

Трусишка Малькольм настоял на том, что сообщение исходит от меня, а не от него. Позже я увидела, что он добавил от себя целый параграф:

Надеюсь, вы понимаете, что это сообщение составлено по настоянию Рози Ричардсон. Я лично не отвечаю за достоверность информации и оставляю свое суждение при себе.

Короче говоря, он отказался поддержать мои действия. Чем больше я пыталась доказать свою правоту, тем сильнее Малькольм убеждался, что я слишком бурно реагирую. Он напомнил мне, сколько раз подобное случалось в прошлом и сколько раз страхи оказывались беспочвенными. Он сказал, что я совершаю дипломатическую ошибку. Потом приказал вернуться в лагерь и провести более тщательное расследование.

Была пятница – священный день, – и все учреждения были закрыты. Я позвонила в ООН, другие агентства, Комитет по делам беженцев, ЕС. Никого не было на месте. Все надежды я возлагала на сегодняшнюю вечеринку в доме Гарета Паттерсона, британского консула. Там должны быть все нужные люди.

Целый день я торчала в офисе, писала письма, звонила по телефону (но никто не брал трубку), следила за телексом. Съездила на склад ООН в аэропорту, но охранник меня не пустил. Из Лондона не отвечали. Я была в ярости и злилась на Малькольма. Это он виноват. Из-за него мой телекс наверняка отправился в мусорную корзину. А часы продолжали тикать.

Когда в шесть тридцать мы с Малькольмом подъехали к резиденции британского консула, вечеринка была в самом разгаре. Его дом был похож на роскошный отель в африканском стиле на Кенийском побережье. Паттерсон сам занимался дизайном интерьера, сделав ставку на обитые тростниковыми панелями комнаты открытой планировки, бамбуковые стулья, мягкие подушки, пышную тропическую растительность и батик. В большой деревянной клетке сидел попугай. Все комнаты, кроме экзотически обставленной спальни, находились на первом этаже. Вот только вместо пляжа с белоснежным песком и голубых волн Индийского океана за окном текла мутная коричневая река с грязными, размытыми берегами.