Добравшись до постели я рухнула в неё без сил. Тело казалось мне каменным, не желающим подчиняться. Голова грозила вот-вот развалиться на две части. Слёзы стояли комом в горле, но я так и не смогла расплакаться. А хотелось просто до боли!
Беспокойно прокрутившись пару часов, я поняла, что сна ни в одном глазу. Нервы окончательно сдали. И даже тараканы, которые обычно поддерживают любой кипиш, поутихли, попрятавшись по углам.
Любовь всей жизни? Растоптал сердце. Лучшие друзья? Наплевали в душу. Все они нагло врали в лицо, используя меня, как пешку, в своих играх. Во всей этой ситуации Бьянка уже не казалась мне монстром, она хотя бы была честна со мной с самого начала. Может, пригласить её на кофе?
Я улыбнулась своим мыслям. Так недалеко и свихнуться.
Прошлепав на кухню, включила чайник и достала фарфоровую чашку. Подумав с пол минуты, достала вторую чашку. Заварила ромашковый чай — не очень вкусно, зато здорово успокаивает нервы. Аккуратно разложила в корзинке печенье. Расставила всё на столике в гостиной и вышла в коридор.
Входная дверь, которую я так и не заперла, легко открылась от одного моего прикосновения. Не по-летнему прохладный, ночной ветерок скользнул в дом, облизал мои голые ноги, поднялся вверх и запутался в рукавах домашнего кардигана. Я поёжилась, сложила руки на груди, запахивая кофту, и вышла на крыльцо.
Было пусто и тихо. Улицу освещали тусклые фонари. Где-то вдалеке запищала автомобильная сигнализация. Ветер гонял по дороге одинокий целофановый пакет, выдернутый, вероятно, из мусорного бака. Я ощущала себя этим целлофановым пакетом — уставшая, потрёпанная, использованная и никому ненужная, прямиком из мусорки. Я снова грустно улыбнулась своим мыслям. Что-то потянуло на философию.
— Идём в дом, заболеешь. — Я поскребла ногтем краску на косяке, испытывая её на прочность.
Куст у крыльца зашевелился и мужская тень медленно двинулась в мою сторону. Не глядя на приближающегося, я вернулась в дом, оставив дверь открытой. Уселась на диван, подобрав под себя ноги и разлила крепкий, ромашковый чай по чашкам.
— Как узнала, что я не ушёл?
— Сама не знаю. — Я пожала плечами и отхлебнула горячую, успокаивающий жидкость, даже не почувствовав того, как обожгло язык. Кажется, все рецепторы в моем теле, способные воспринимать боль, просто притупились. Сложили полномочия и радостно ускакали по радуге. — Пей, успокаивает.
— Спасибо, солнышко. — Сэм сел рядом со мной и взял свой чай. — Клэр, я такой дурак.
— Согласна.
— Любил тебя все эти годы, но боялся признаться.
Я старательно пыталась не смотреть на мужчину. Это было выше моих сил. Я ждала этих слов столько лет, и теперь буквально боялась дышать, чтобы ненароком не разрушить хрупкую реальность.
«Любил все эти годы». Что может быть приятней, чем наконец услышать заветные слова?
— Мы оба вели себя неправильно.
— Я думал, ты со мной играешь.
— Я думала, играешь ты.
— Мда… — Выдохнули мы синхронно.
— Я столько раз пытался сказать тебе, ты бы знала! Начинал, говорил, нёс глупости, а потом смотрел в твои смеющиеся глаза и сгорал со стыда, что позволил себе слабость. Спешил перевести всё в шутку, чтобы не выглядеть полным идиотом. Так боялся быть тобой отвергнутым, что, казалось, лучше пусть всё будет так. Пусть не как у всех, зато вместе.
— Было так больно. — Скупая слезинка выкатилась из уголка глаза и прочертила прозрачную, мокрую дорожку на щеке. Я незаметно вытерла след рукавом кофты. Не хватало ещё разреветься здесь.
— И мне, солнышко. — Сэм придвинулся поближе и приобнял меня за плечи.
— Мы сами всё сломали. Сами отобрали у себя время. Причинили друг другу столько страданий. А ведь можно было просто поговорить, так?
— Да, но..
— Но мы оба были слишком гордыми, чтобы начать разговор.
— Гордыми и глупыми.
— Не могу поверить, что всё это происходит. — Прошептала больше себе, чем Сэму.
— А помнишь наши поездки на море? Как ты меня с камня столкнула и заставила квакать.
— Помню, как мне потом досталось за это.
— Я думал, придушу тебя, когда поймаю. Но ведь даже злиться на тебя по-настоящему не умел. Каждый раз, когда ты оказывалась слишком близко, приборы сбоили и мозг отключался. Сам себе удивляюсь, откуда взялась такая выдержка, потому что смотреть на тебя в купальнике было сплошным мучением. А лежать сверху и прижимать тебя к песку, когда ты в купальнике — это где-то совсем на грани с самоубийством. — Сэмми рисовал пальцам невидимые узоры на моём плече.
— А я думала, что не привлекаю тебя. Как женщина.
— Я могу хоть сейчас доказать, что ты заблуждаешься.
— Давай отложим до лучших времён. — Я вымученно улыбнулась и расслабилась на плече друга.
Всё было хорошо. Розовые глупые мечты малышки Клэр стали реальностью. Я получила то, чем грезила последние годы. Но почему так паршиво на душе, словно где-то я свернула не туда?
