Рома запустил пальцы в мои волосы. Сжал их у корней, чтобы я не смогла отвернуться. Чтобы только в глаза ему смотрела. Пьяные от нашей близости, темные как два штормящих океана.
– Попробуй мне сейчас отказать, заяц. Размажь нас обоих к хуям напрочь. Или прими меня навсегда уже.
---------
Ну, а дальше... Дальше будет жарко...
Буду рада вашим звездочкам и комментариям. Чтобы нашим котикам горелось ярче)))
Если бы я мог думать в этот момент...
Но нет.
Мыслей не осталось. Осталось предвкушение и палящее желание. Оно сжирало, сжигало нутро. Только инстинкты, никакого разума.
Светик молчала.
Дышала часто. Слишком часто. Я чувствовал, как напрягалось гибкое тело под руками. Как будто каждая клетка протестовала. Но не сама Света. Зайчик молчала.
Ждала...
Я коснулся её щеки пальцами.
Медленно, как самое ценное что есть на свете. Только бы не вспугнуть снова. Хотя куда уж дальше? Она отвечает, я же вижу. Не отталкивает. Можно брать. Но...
Ее трахать бездумно не хотелось.
Ее хотелось любить. Любить мою нежную девочку так, чтобы дыхание срывалось от истерики внутри. Чтобы на куски, вдрызг и навсегда.
Хочу её. До срыва. До стонов. До безумия.
И сам же тяну.
Просто кайфую от тяжести ее тела на себе. Растягиваю удовольствие. Наблюдать за ней – отдельный кайф, от которого жилы наружу вылезают.
– Ты знаешь, - я провёл пальцем по скуле, - что у тебя самые красивые глаза, которые я видел?
Она дернулась. Засмущалась по привычке, хотела отвернуться. Но я не дал. Перехватил её подбородок и удержал. И выдохнул чуть напряжение. Не было в глазах животного страха. Стыд да. Он был. Желание было. Но она меня не боялась.
– Ром, я, – ее припухшие от поцелуев губы горели.
– Что?
– Я не умею!
– Не надо уметь, – я мотнул головой. Какая ж ты у меня, заяц. Все боишься быть недостаточно хорошей? – Надо чувствовать. Жить. Быть. И все.
Я сжал податливую плоть бедер пальцами.
Ммм, блядь, женщина, какая ты...
Оттягивать удовольствие уже было невмоготу. Я подцепил ее футболку снизу. Потянул вверх осторожно, наблюдая.
Света порывисто вздохнула.
Руки на моих плечах дрогнули. Она даже привстала немного, вытянулась вверх. Но терять контакт я не хотел. Надавил одной рукой на бедро, вновь прижимая ее к себе.
Будь со мной, заяц...
Ощущай, как я тебя хочу. Нам обоим нужно как можно больше друг друга сейчас, неужели не понимаешь?
Каждый миллиметр оголяющегося тела был как откровение.
Узкая талия. Вздрагивающий от моих касаний животик. Полосы ребер по торсу. И высокая, упругая грудь, пока еще скрытая под атласом бюстгальтера. Светло-рыжие волосы взметнулись вверх, когда я сдернул футболку с нее через голову.
И сразу поймал ее в объятия.
Сорвал свою футболку, ухватив между лопаток в горсть. Не могу! Хочу кожа к коже. Я так долго ждал этого момента.
– Рома, – она выгнулась, стоило нырнуть пальцами под чашку лифчика.
Нахуй!
Хватит. Она меня хочет. Хватит бояться всего на свете. И мне тоже!
Одежда полетела с нас ненужным тряпьем.
Под неловкие писки зайца, под мой жадный рык. Я притормозил, только когда уложил ее спиной на диван. Замер сверху, поймал отчаянный взгляд. И улыбнулся.
Все хорошо будет, зайчик.
Вот теперь точно все будет хорошо. Ты моя. И я клянусь, что ты больше никогда расстраиваться из-за меня не будешь. Ни из-за кого не будешь. Я же уже рядом.
Я с силой отвел ее бедро в сторону.
Сам улыбнулся легкому сопротивлению. Легкому румянцу на щечках. Чистое восхищение... Женственная она настолько, что голову потерять можно с одного взгляда.
Но я себя держал.
Маленькая она. А я... Слава Богу, не очень.
Я прижался головкой к раскрытым передо мной лепесткам. Захотелось зубами заскрипеть. Мокрая. Вся мокрая. Готовая, жаждущая.
Пока я тут нас обоих драконю, она течет от желания.
Плечи сводило судорогой, пока я растирал членом смазку по ее губкам. Как бы ни хотелось ворваться внутрь желанного тела, я могу причинить ей боль. Поэтому все будет медленно и сладко...
Как в самый первый раз.
– Рома!
– Тш-ш, – улыбнулся я ей в губы. – Не думай. Просто чувствуй.
Она послушно закрыла глаза. Застонала беззвучно. Запрокинула голову, стоило мне толкнуться в жар любимого тела.
Я обхватил нижнюю губку, втянул в себя.
Разгладил языком пухлую плоть.
И мягкими толчками вгонял член глубже. По сантиметру. Чтобы дать ей привыкнуть. Сам почти зажмурился, чтобы не сорваться.
Не взять ее одним рывком.
Не насадить так, чтобы в глазах потемнело от тесноты и влажности.
Спазмы бархатной и жаркой киски вытряхивали душу. Ласкали, сдавливали в своем зажиме. Прижавшись пахом к раскрытым бедрам, я замер. Еле покачивался, чтобы дать ей растянуться. Чтобы привыкла. Чтобы только удовольствие от меня получала.
Пока потемневший от возбуждения взгляд не сдернул последние тормоза.
Готова!
– Люблю тебя, заяц, – выдохнул я обреченно.
Пиздец мне...
Чуть поднявшись над ней, посмотрел на место нашего единения. Вышел до половину и сам поразился, насколько эротично это было.