А я впервые в жизни посмотрела на него прямо.
Не так, как обычно. Ведь обычно я взгляд боялась поднять. А сейчас...
Нестарый он еще. Но настолько запустил себя, что выглядит на добрых десять лет старше. Редкая щетина на обоих двух подбородках. Опухший нос. На скуле наливался огромный синяк, который ему оставили, видимо, друзья Романа.
Чувство гадкой, но такой нужной мне сейчас радости, плеснулось в душе. Хоть кто-то смог ему ответить. Хоть кто-то тоже сделал ему больно.
Я опустила взгляд.
Заплывшая жиром безволосая грудь в вырезе майки. По-моему той же самой, в которой его забрали друзья Романа.
Он даже не переоделся.
Господи, как я могла раньше не видеть, с кем я живу? Кого я так сильно боюсь?
Он же мерзкий до рвотных позывов.
Не зря после каждой нашей суетливой близости меня тошнило. Одно хорошо, хотел он меня нечасто. Ежевечернее пиво ему заменяло внимание жены.
– Я тебя спрашиваю, Света! Где ты таскалась? – привычные визгливые нотки в его голосе набирали обороты.
Я не знала, что сказать.
Одно понимала, пришла я зря. Убьет. Вот теперь точно убьет. Не пожалеет. Будет мстить подло за свое унижение.
– С соседом спуталась, значит? – выдохнул мне в лицо муж. – Проститутка!
Звонкая пощечина отбросила меня спиной к стене.
Шею дернуло вбок.
Губы обожгло соленой кровью. Я медленно сползла по стене, как тряпичная кукла. Теряя равновесие и остатки хлипкой гордости.
Перед глазами потемнело.
В ушах стоял звон, и я, не помня себя, слышала только отголоски:
– Блядина! Проститутка! С ним шляешься, да?! – Сеня навис надо мной, тяжело дыша, как запыхавшийся зверь.
Где-то там, в стороне, визжала свекровь:
– Еще ей выдай, сынок! Чтоб знала, как семью позорить!
Я инстинктивно подняла руки, закрывая лицо. Но было уже поздно.
Муж влепил мне кулаком в бок. Я даже не вскрикнула. Потому что боль переносить уже научилась. Да и страх давил сильнее всегда. Страх получить еще больше.
А потом...
Время как будто замедлилось. Я осознала. Вспомнила.
Люди – это звери.
Так всегда говорила директриса в детдоме, где я росла. Но смысл этих слов я поняла только сейчас.
Он же действительно зверь. Если я ничего не сделаю – он меня убьет. Накажут его потом или нет, мне будет безразлично. Из могилы вряд ли можно будет что-то исправить.
Тело словно само выстрелило вперед. Включилась защитная реакция, которой давно уже не было. Очень давно.
Ложку для обуви пальцы нащупали сами. Она всегда висела сбоку нашей маленькой прихожей. Там же была и сейчас. Тяжелая, большая. Любые другие Сеня с легкостью гнул своими пятками.
Я не раздумывала.
Просто ударила.
По лицу. Так учили в детдоме мальчишки. Бей в лицо и со всей силы. Чтобы не встал и не ответил.
И сразу же испугалась жуткого хруста кости.
Я что, сломала ему челюсть?
– Ах, ты, сука! – заорала свекровь с безопасного расстояния.
Сам Семен ничего не мог сказать. Завизжал как поросенок, обхватил лицо ладонями и отшатнулся от меня. Налетел спиной на комод из гарнитура, почти завалился на него боком.
Из-под его пальцев показались красные капельки крови.
О, Боже!
Я разбила ему лицо...
– На кого руку подняла?! На мужа?! Шалава!! Блядь проклятая, в тюрьму пойдёшь! – орала свекровь.
Я уже не слышала ее.
Ничего, кроме собственного пульса в ушах не слышала. Бежать. Бежать! Скорее бежать отсюда!
Я сделала все, что могла сейчас.
Не зажалась в комок. Не стала терпеть, молчать и ждать, пока он будет меня избивать. Но на большее я не способна. У меня нет на это сил.
Дверь послушно открылась и выпустила меня в подъезд.
Пару раз ударившись локтем о перила, я летела вниз. Перепрыгивала сразу через три ступеньки. Скоре. Скорее. Скорее.
Скорее из этого ада.
Туда, на улицу. На воздух. На свободу.
Легкие как будто закололо иголочками. Паника внутри гнала меня бегом. Я даже не успевала замечать, куда бегу. Просто перебирала ногами, даже зеленого сигнала не дождалась на светофоре. Бросилась вперед, лавируя под возмущенные гудки машин.
Куда мне?
Не знаю!
Главное – подальше от этого ужасного дома. Все. Я больше не могу. Лучше ночевать под мостом без денег и документов.
Выдохлась я в каком-то сквере.
Обессилела резко. Как будто ниточку из меня выдернули. Накатила боль. Заболели ребра, куда попал кулак мужа. Заболели ноги от непривычного бега.
На ближайшую скамейку я просто рухнула.
Откинулась на спинку со стоном. А потом закрыла глаза. Просто посижу. Мне надо полчасика. Просто полчаса тишины и спокойствия. Без всяких внешних угроз.
Что делать дальше, я буду думать потом.
Язык во рту распух после бега. Хотелось пить, но встать и дойти хоть до какого-нибудь ларька с напитками сил не было. Ничего, перетерплю.
Всю жизнь терплю.
То одно, то другое.
Накатила дикая жалость к себе. Такая жгучая, что слезы вспухли под веками. И просто потекли. Без рыданий и прочего. Тихая слабенькая истерика.
Я – сирота.
Муж – урод.
Даже человек, который пообещал спасение – делает это только ради своих целей. Каким бы он хорошим не был, я в розовых пони, причиняющих добро безоплатно, уже не верю.
Всякой помощи есть своя цена.
А мне нечем платить. Я закончилась.