– Я хотел попутешествовать по миру, повидать что-то интересное. Или на природу выбраться, да хоть с удочкой на Ладоге, вдали от шума и людей. Я мог бы даже без них, один уехать. И тут неожиданно выяснилось – одного меня отпускать не хотели, как собачку на коротком поводке держали. «Ты нужен дочке, ты нужен мне. Родил ребенка, так воспитывай! Что ты за отец, раз не можешь проводить время с ребенком». У жены всегда находился повод, почему я не могу отдохнуть, как хочу. И мне приходилось соглашаться, а что было делать? В чём-то супруга была права. А вот мою правоту никто не хотел принимать во внимание. Но ладно, отдых! В конце концов, он лишь раз в году бывает. Хуже другое – почти всё свободное от работы время мы делали ремонт в квартире. Бесконечно что-то красили, шкурили, прикручивали. И заново переделывали! Если вы помните, в Советском Союзе в магазинах нечего нельзя было купить, а если даже и удавалось достать какие-то товары, их качество было весьма сомнительным. Вот и получалось, что, если про случаю приобретались обои или краска получше предыдущих, надо было немедленно переклеивать или перекрашивать уже сделанное. Жена никак не желала останавливаться на достигнутом, ей вечно было мало…
– Да помню я эти времена!
– Вот-вот, и наш ремонт никогда не кончался. Я говорил жене – давай уже остановимся, хоть чуточку поживем спокойно, на что-нибудь интересное время потратим, а не на ремонт этот вечный. Но нет, ей важно было демонстрировать наш достаток друзьям и родным, она все время пыталась соответствовать чьим-то стандартам, мои же её не устраивали. А когда Советский Союз распался, супругу было уже не остановить – понадобились железные двери, пластиковые окна, потом импортная мебель и конца этому не было. Однажды меня просто порвало, и я ей всё высказал. Сказал, что устал постоянно откладывать жизнь на потом, что хочу хоть раз в год дышать запахом хвои, а не краски. И так далее…
– И что она ответила вам на это?
– О, жена не осталась в долгу и тоже вывалила мне кучу претензий. Оказалось – меня нашли на помойке, и я должен её всю жизнь благодарить, за то что меня подобрали и отмыли, человеком сделали. И вообще, столько всего в меня вложили, ценник зашкаливает, а я, неблагодарный… В общем, не расплатиться мне с ней вовек. И нечего кочевряжиться, надо соответствовать статусу, который она же для меня и выбила, буквально выгрызла. Однажды чуть до драки у нас не дошло. Я даже вещи собирать начал. После этого жена, кажется, поняла, что я могу сорваться у неё с крючка и быстренько вторую дочку родила. Понятно, пока девочки не подросли, я уйти не мог. Но за это время будто озверел. Представляете, однажды ездили к друзьям на дачу, и я пошел один за грибами, никто не захотел идти со мной, якобы в этом лесу грибов нет. А я пошел, мне было все равно – есть грибы, нет. Долго бродил по исхоженному дачниками лесочку, вышел на какую-то полянку, сел на поваленное дерево. Солнце светило, было тепло и тихо, пели птицы, в траве тоже что-то жужжало и стрекотало. Я закрыл глаза, сидел так неподвижно какое-то время и с ужасом понял, что не могу расслабиться, не могу преодолеть въевшийся в моё естество, в мою голову долг перед семьей. Даже находясь на поляне, в одиночестве, не могу наслаждаться тем, к чему стремился все эти годы. Сидел и чувствовал напряжение в каждом члене. Сидел и знал, еще два-три часа, и снова окунусь в бесконечное давление: надо, должен, обязан, плохой отец, мало зарабатываю, ни на что не гожусь… Ощущение было таким явным, что я, сам того не осознавая, открыл глаза, но не увидел лес, природу, а только лицо жены с пристальным, сверлящим меня взглядом. Я жил и нежил одновременно. И вот тогда, на этой поляне, я решил, мне нужно уйти из семьи, пока меня не сожрали окончательно. Пока ещё могу, если не расслабиться, то хоть увидеть, как все плохо. Если не уйду, то останется только глушить свою проклятую жизнь водкой. Ну и ещё работа спасала, я все силы туда направил, а любовью только с дочерьми делился. Да, что говорить, – Вадим Олегович махнул рукой, потянулся к бутылке, налил себе до краев рюмку и медленными глотками выпил ее до дна.
Возникшую было паузу, прервала Юлия Павловна:
– А потом вы научились подминать под себя всех и Марусю тоже?
– Нет, что вы. После неудачного брака, я думал, не женюсь никогда больше. Видимо опасался повторения. Считал, что в жизни бывает только так и не иначе. Позволял себе лишь кратковременные романы. Так, ничего серьезного. Но шли годы, и я изменился. И тут появилась Маруська – светлая, юная, звонкая, смотрит на меня снизу-вверх, всем восхищается. Я почувствовал себя «мачо», не меньше. Решил, что наконец-то встретил идеал, теперь заживем в гармонии.
Юлия Павловна ощутила накатившую волну раздражения, почти ярости. Её взбесила эта жалостливая история, где главный герой предстал незаслуженным страдальцем, а его бывшая жена – монстром, истинным дьяволом. Хотя с новой супругой история повторялась с точностью до наоборот.
