– Это на зиму, вкус- фантастика! В печь их, прямо так, целиком, – переводил Дамиан, привалившись к дверному проему, с бокалом шардоне в руках. – Пока не почернеют. Потом снимаешь кожицу, и прямо так, целиком их в банку, слоями, посыпав чесноком и полив маринадом. Масло, уксус… Ана говорит, она тебе потом запишет рецепт, тебе же понравилось?
Золотой крест снова исчез в складках рясы, лишь цепочка осталась, но никто при взгляде на Дамиана не усомнится, что перед ним высокопоставленный клирик.
– Кисела паприка! – Гордо сказала Ана.
Вареная картошка, смешанная с сербской брынзой, более похожей на фету и большим количеством зелени заняла почетное место за столом. Каждому выложили на тарелку большой кусок бараньей ноги. И конечно, перцы- айвар, кисела паприка, а еще люта паприка, которую Саша теперь лопала без опаски и с удовольствием. И решила обязательно купить пару бутылок айвовой ракии, дуньевач, несмотря на крепость, пился легко, главное- не злоупотреблять. Привыкшая и итальянской виноградной граппе, Саша удивилась разнообразию сербской ракии. Лȯзовача – ракия из винограда, кàйсиевача – ракия из абрикосов, дўньевача – ракия из айвы, крўшковача – ракия из груш, вѝльямовка – ракия из груши Вильямс; Ябуковача – ракия из яблок (заставившая девушку смеяться до слез, до чего ж неприличное название!). А еще ȯраховача – настойка на недозревших грецких орехах, темного цвета, мѐдовача – настойка на меду, травàрица – настойка на травах. И это не весь список!
На десерт тетка Ана выдала каждому по большому печеному яблоку с брусникой внутри, ну, и ракия конечно появилась на столе, куда без нее!
– Ну, что, завтра организуем всем транспорт и послезавтра все по домам?– Спросил Дамиан.
Ему не успели ответить. Хлопнула дверь и в столовой появился мэр Вучетич, запыхавшийся, взволнованный.
– Я решил не звонить… сам зайти… в общем, полиция нашла Йована.
– Далеко не убежал! – ухмыльнулся Бальери.
– Может, и убежал бы… ищи его потом в Боснии или в Македонии… но…
Что-то было не так в выражении лица мэра, в том как смущенно он отводил глаза.
– Упал со скалы в темноте? Или сам бросился? – Ахнула Саша.
– Не упал… его загрыз волк.
– Что???? – хором ахнули уже все.
– Когда его нашли, он был еще жив. Истек кровью, и умер в Скорой.
В столовой повисла тишина. Никто не знал, что сказать.
– Он успел сказать…
– Что? – У Саши замерло сердце.
– Вукодлак.
– Есть пословица. – нарушил тишину Дамиан. – Волк всегда волк, ягненок всегда ягненок, Сколько не строй из себя волка, если ты ягненок, так и будет…
– В общем, завтра все мужики собираются идти на волка. С утра в горы идут.
– Найдете ружье? – Поднял брови Бальери.
– Для вас- найдем.
Расходились с ужина молча. Дамиан заторопился в монастырь, чтобы не беспокоить монахов поздно ночью. Бальери отправился спать, ему вставать на рассвете. Отец Слободан и тетка Ана как-то засуетились, заторопились, чтобы вместе идти в деревню, Дамиан предложил их подвезти и Ана впервые не возражала, когда Саша предложила помыть посуду.
Она осталась одна в притихшем доме. Лишь на втором этаже спал Бальери. Саша не сомневалась, что спал, с его-то психикой! А у нее внутри поселилась тревога. Нет, конечно, это бешеный волк. Но торжество от раскрытых преступлений сменилось беспокойством. Оно возникло где-то в животе, накатывало волнами то вверх, от чего холодом обдавало все внутри и колотилось сердце, то вниз, и тогда дрожали и слабели ноги.
Саша гнала страхи, но они вновь возвращались и даже механически действия, когда она мыла и протирала тарелки и бокалы, не успокаивало.
Наконец она закончила уборку, выключила свет в столовой, задержавшись на мгновение в дверях. В проеме окна мирно светил фонарь, никто не бился в стекло, не оставлял следы лап под деревьями. Она осторожно поднялась по лестнице, по привычке не заперла дверь, но плотно закрыла форточку и забылась тревожным сном, постоянно просыпаясь, отмахиваясь от кошмаров и снова проваливалась в дрему.
Плохо спали и в деревне. Еще с вечера наказали детям никуда не выходить на следующий день, даже в школе завтра делать нечего. Кто-то оставил свет в коридоре и в кухне, а кто-то лег с зажженной лампой в спальне. Жены прижимались к мужьям, те ворчали, но тоже чувствовали себя не уверенно, с женой под боком все же спокойнее, умиротворяли вечные домашние ценности- уют, тепло, семья…
Не спал отец Слободан, молился, просил Господа уберечь деревню. Не спал мэр Вучетич, вот, вроде все закончилось, и нет больше страхов, и на тебе! И если с убийством он представлял, что делать, то как бороться с вукодлаком?
Не спал и Бальери, не угадала Саша. Он ругал себя, что поддался общему сумасшествию, и вообще это все чертовщина неправдоподобная, но долго смотрел в окно и говорил мысленно туда, в темноту:
– Ну, что же ты, мы же договорились! Я же нашел убийц… и это наше право судить и наказывать…
– Кто сказал тебе, что это ваше право? – зашептал древний лес.
Бальери помотал головой: померещится же! И отправился спать, с головой завернувшись в одеяло, чтобы ни шорохи, ни шепот больше не беспокоили.
