Следы ногтей на щеке Йована, сфотографированные Бальери в тот вечер, и следы ногтей на яблоке, сделанные им на глазах у всех, были абсолютно одинаковыми. И сейчас Дамиан интересовался, как Йован может это объяснить.
Учитель Йован медленно поднялся. Обвел взглядом зал, и вдруг рванул к открытому окну. Перемахнул через подоконник и исчез из виду.
Народ зашумел, все вскочили, мэр пытался навести порядок и предложил расходиться по домам, представление окончено.
Когда в зал вошли двое полицейских, Дамиан укоризненно покачал головой, мол, вовремя, как всегда.
– Полàко! – фыркнула Саша. Здесь даже полиция не торопится.
Полицейские по рации вызвали подкрепление, чтобы отправить одну группу в лес, другую в дом Йована.
– Перчатку наверняка найдут. – сказал Бальери.
– Какую перчатку?
– С зубьями, которая вонзилась в горло Надьи.
– Как вы догадались? С яблоками? Это невероятно!!
– Когда я узнал, что раны были нанесены спереди, а не сзади, как заключили мои эксперты по фотографии, помнишь, я отправил ее коллегам? Я быстро понял, что Йован сам нанес себе глубокие царапины. Конечно, он мог кого-то выгораживать, но то, что учитель вернулся в деревню, да еще и окно в доме не закрывал, подтвердило, что опасности он не видит. И зачем кому-то царапать учителя в лесу? Будь это действительно встреча с незнакомцем, Йована и след бы простыл, он же трус, это заметно.
– Нифига себе! А почему яблоки?
– Потому что кожуру яблока, как и человеческую кожу, не так-то просто проткнуть ногтями. Главное, чтобы яблоки были не слишком жесткие, поэтому попросил найти спелые.
– Но почему не сказал полиции?
– О чем? О том, что чудик сам себя проткнул в лесу? Это не преступление.
– И ты его спровоцировал?
– Именно.
– Вот это да… вот это постановка! И никто, в том числе Йован, ни о чем не догадался. А потом поздно было. Откажись он- тоже попал бы под подозрение.
Я теперь поняла… поняла, почему вас прозвали Лисом. Карло, это гениально! Это круче любого детективного фильма… вы… вы супер, у меня слов нет. Зачем вы ушли в отставку, вас никто не может заменить!
– Ну вот, – заулыбался Бальери, – а как вы на меня смотрели, Аликс! На вас было написано: что этот пенсионер тут делает?
– Неправда! – Саша покраснела. – Ну… совсем чуть-чуть! – разве можно врать, Лис видит насквозь. – Но перчатку могут и не найти, он наверняка избавился от улики.
– Помните, сарай во дворе Йована? – тут слегка смутился Бальери, ведь там они с Дамианом так некрасиво подшутили над Сашей. Вернее, подшутил Дамиан, но Карло искренне смеялся и получил удовольствие о той сцены.
– Помню, к сожалению.
– И что вы там увидели?
– Я там ничего не увидела. Того, что должно быть, по словам Дамиана.
– Вспоминайте, Аликс.
– Метла. Хлам в углу.
– Какой хлам?
– Всякий. Разный.
– Вот! – Бальери поднял вверх указательный палец. – Судя по той куче хлама, да и по двору дома, Йован ничего не выбрасывает. Помните, в Жабляке мы заглядывали в класс, где он преподает?
– Так мы просто на минутку заглянули. Почти не помню.
– И в классе тоже было много вещей, которые давно пора выбросить. но Йован, похоже, маниакально привязан ко всяком хламу, который никогда не пригодится. И перчатку он отмоет, но не выбросит.
Его слова подтвердили полицейские.
– Есть!
Маленькие острые грабли отломали от рукоятки и вставили в перчатку конюха. Толстую, кожаную, напоминающую перчатку для соколиной охоты. Ее нашли в чулане дома, аккуратно завернутую в пакет. Грабли вместе с ручкой лежали отдельно, в сарае, замотанные в толстую тряпку. Экспертиза наверняка обнаружит там ДНК кожи Надьи.
– Но зачем?
– Что зачем?
– Зачем он пробрался в дом Надьи, воткнул грабли в горло мертвой женщины, а потом еще и поджог дом?
– Чтобы защитить любимую женщину. Она не призналась, что кому-то рассказала об убийстве Надьи, защищая Йована. Он совершил геройский поступок в ее глазах.
– Кошмар… и все ради любви… Но это какая-то неправильная любовь! Ведь Светлу могли сразу отправить на лечение, и Петар, и Надья были бы живы, а Катерина могла устроить жизнь с Йованом.
– Она мать. Я ни в коем случае не оправдываю убийства, но согласись, что в этом случае их обеих очень жалко. Несчастная, свихнувшаяся на почве потери ребенка молодая женщина – и ее мать, которая не хотела, чтобы дочь попала в психбольницу навсегда, да еще и прослыла убийцей в глазах деревни.
– А Йован все же не мужик. Воткнуть грабли в мертвую женщину… ужас какой-то. Да и глупо это все. Экспертиза же определила, что это железные зубья, а не клыки волка.
– Он думал, пожар уничтожит все следы.
– Ага, и вукодлак устроил пожар.
Бальери лишь развел руками. В голову его мы не залезем…
***
Тетка Ана хлопотала у печи.
– И гле, што сам радим! Смотри, что я делаю, – Она показала Саше стеклянную банку, где рядами уложены красные и зеленые сладкие перцы без кожицы, залитые оливковым маслом. – Зимница! Фантастичног окуса!
