У нас на балконе стоит высочайшая телеантенна. Её из труб сделал папа, при помощи автокрана установил, прикрутил к балкону крепкими болтами. Глянешь вверх на приёмную корону – в глазах рябит от множества трубок: все телеканалы берёт. Я схватился за трубу и неожиданно для себя очутился на самой верхотуре антенны, уселся на перекладину и в последний раз прокричал:
– Мой папа вернулся навсегда!
Вот какая была моя радость!
И тут, глянув вниз, вдруг испугался высоты. Я пацан не очень-то хилый, на турнике пять раз подтягиваюсь, от пола двадцать раз отжимаюсь, но вот по канату забираюсь всего на один метр. Начну подниматься, в животе как-то быстро пусто становится. А куда с пустым животом вверх по канату. Только вниз. А тут я в один миг по железным трубам на десять метров взлетел. Как циркач или чемпион гимнастов. Это меня радость туда забросила, моё счастье!
Вижу, люди внизу задрали головы и руками размахивают.
На проводах зимы один старшеклассник по гладкому, оструганному столбу поднялся так же стремительно, как я, снял приз и спокойно спустился. Не иначе у него тоже отец вернулся, и счастье придало ему необычайные силы и сноровку. Жаль, что не догадался тогда спросить его об этом.
Женя из параллельного класса полгода букой ходила. Она далеко живёт от меня, потому не с руки поинтересоваться причиной её хмурого настроения. Она, видно не вооруженным глазом, замкнулась в себе, стала как бы одинокой. И подружки ей не милы, и весь белый свет. От всего отказывается, на викторины не ходит, в спортивных соревнованиях не участвует, хотя раньше увлекалась гимнастикой. Словом, без луча солнца живёт, в склепе. Но однажды запела. Да так здорово! Устроила в классе концерт. Я тогда пропустил это событие мимо ушей, а теперь понял: у неё тоже папа вернулся! От радости голос прорезался, а сама Женя расцвела, как марьин корень.
Вот что творит с нами возвращение пап!
– Никола, ты чего туда забрался? – услышал я голос соседа деда Семёна.
– Папа, – говорю, – вернулся, – но уже дрожащим от испуга голосом.
– А-а, так ты это на радостях?
– Именно.
– Ну, слезай не торопясь. Обхвати ногами трубу, потихоньку перебирай руками. Только не скользи, а то обожжешь ноги и руки.
Да, не просто было мне спускаться. Вес у меня не маленький, труба гладкая, но дед Семён подбадривал и уверял, что всё сделано правильно.
– Помнится, когда мой отец с войны с победой вернулся, я схватил свой пионерский красный галстук и побежал по улице с криком: «Папа вернулся!» Бегу, а галстук, как знамя, трепещет. Всю деревню галопом обежал, каждый двор осветил своей радостью. Это же не шутка, это же какое добро, когда отцы домой возвращаются!
Кеша любил всё живое. Увидит в траве возле речки лягушку, поймает, посадит на ладонь и любуется. Она холодная, лупоглазая, в разноцветном ореховом фраке. Кеша видит, как разбегаются по спинке золотистые линии. На брюшке и передних лапках желтые полянки с тёмными пятнами, на задних лапках фиолетовые и изумрудные полосы. Словом, та ещё модница!
Кеша смотрит на неё, улыбка так и тянет рот во все стороны. Он сидит на корточках и ждёт, когда лягушка сама спрыгнет с ладони в траву и направится к речке, чтобы нырнуть в воду и забиться под корягу от нахала.
Но Кеша не нахал, он просто любопытный и добрый. Колька, его дружок из города, не верит, что лягушку запросто можно поймать в траве.
– Врун, она вовсе не сухопутная, живет в воде.
– Она земноводная! Слышал о таком? Весной мечет икру где-нибудь в тихой заводи. Целые тенёта развесит. Головастики из неё выклевываются и растут в воде. Потом лягушка любит путешествовать по лугу. Собирает своим длинным язычком всяких насекомых. Ты со мной не спорь. Я за всем тут наблюдаю.
Колька раньше тоже жил в деревне, недалеко от Кеши. Теперь в городе, но часто с отцом приезжает на речку рыбачить, дышать добрым свежим воздухом и жарить шашлыки.
– Я бы тоже знал, если бы не город. Зато ты ни разу не был в зоопарке в Роевом Ручье. Вот где насмотришься всякого зверья и птиц.
– Ничего, побываю, посмотрю. Только лучшего места, чем речка Бузим с полянами и лесами, нет. Слышишь трель жаворонка? Чудо, как хорошо поёт. На моей поляне живёт несколько птах. Я даже два гнезда нашёл. В одном пять яичек голубеньких с пятнышками, во втором четыре. Почти как воробьиные.
Мальчишки прислушались. Точно, с неба к ним прилетела заливистая трель.
– Скоро самка сядет на яйца. Выпарит птенцов. А сейчас она от восторга в небе трепещет. Снесла яичко и запела.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, она только по утрам поёт. А солнце припекать начнет, прячется в траве. Кормится семенами да всяким гнусом. Куры у нас тоже утрами несутся. Спрыгнет с гнезда и кудахчет. Хвалится о прибытке. Ладно, разговоры в сторону. Не люблю болтать языком на рыбалке.
Мальчишки уставились на поплавки в ожидании поклёвки. Вдруг Кеша встрепенулся, тревожно озираясь по сторонам.
– Ты чего?
– Дымом пахнуло, пал кто-то пустил!
– Это отец мой костер запалил, он же выше нас рыбачит, возле машины. Шашлык решил готовить.
