Он знал, что она не слушает его. Она следила за дорогой. По обеим сторонам тянулся лес. Лес оживал — на деревьях уже лопались почки.
За лесом они выехали на шоссе.
— Ну, — сказала она.
Он разогнал свой «де сото» до семидесяти миль в час, потом до семидесяти пяти. Машина начала вибрировать.
— Быстрее.
— Нельзя, — сказал он.
Кэсси по-прежнему сидела, напряжённо подавшись вперёд.
— Они убьют его, — сказала она.
Не глядя на неё, он отозвался:
— Я так и подумал, что это насчёт него.
Кэсси не ответила.
Немного погодя, все так же не глядя на неё, он сказал:
— Я отвезу тебя, куда тебе надо, Кэсси. — Он помолчал. — Может, я вмешиваюсь не в своё дело, но что ты собираешься делать?
— Я ему все расскажу, — сказала она.
— Кому?
— Губернатору.
— Ему уже рассказывали, — сказал Сай, по-прежнему не глядя на неё.
— А теперь я расскажу.
— Он тебе не поверит.
— Поверит, если увидит меня и выслушает. Ведь в том-то и беда, что никто, ни единая душа, не хотел меня выслушать до конца. А я как закрою глаза, так и вижу все снова; вот мы приедем, и я закрою глаза, и увижу опять, как Сандер на меня смотрит, и тогда так все губернатору опишу, что он не сможет мне не поверить.
Она ударила себя кулаком по лбу.
— Все это у меня вот тут, — сказала она, — вот тут, и повторяется снова и снова. Я ему все расскажу.
Теперь Сай смотрел на неё. Машина замедлила ход.
— Кэсси, — тихо сказал Грайндер. Она сидела, громко дыша, подавшись вперёд и прижав кулак ко лбу, и глаза её были закрыты. — Кэсси, — сказал он, — открой глаза. Посмотри на меня.
Она поглядела на него и сказала:
— Это всё равно. Я и с открытыми глазами все вижу.
— Все-таки лучше смотри на меня, — сказал Грайндер.
— Вот он, я его вижу, — произнесла она. — Тот самый нож, который Маррей нашёл у Анджело. В кармане пиджака. Он…
— Я не хочу этого слышать, — сказал Сай.
— Он его положил на стол, — упрямо продолжала Кэсси, — на большой стол, в комнате Сандера, да и забыл о нем. Потом настала ночь, потом опять день, и я дала Анджело деньги и сказала ему, чтобы он взял машину, заехал за девушкой и уезжал. Я сказала ему, что люблю его и хочу, чтобы он был счастлив, потому что он сделал меня такой красивой и такой счастливой, и он… Ты знаешь, что он сделал?
— К черту, замолчи, я не хочу ничего этого знать.
— Он опустился на колени и поцеловал мне руки, — сказала она. — И назвал меня «piccola mia», и я была счастлива, потому что хотела ему счастья. Я едва чувств не лишилась, до того мне было хорошо. А потом… — она помолчала, — потом он ушёл.
Сай смотрел прямо перед собой; Кэсси молчала, и он слышал, как она дышит. Да, он отчётливо слышал её дыхание.
— Я видела, как они отъезжали, — снова заговорила она. — Я смотрела в окно, и они проехали по дороге, разбрызгивая грязь, потому что шёл дождь. Анджело со своей девушкой. И в тот день, когда он пришёл, тоже шёл дождь. Потом…
Она снова замолчала. А потом заговорила уже совсем другим голосом, слабым и блеклым, как воспоминание.
— Потом, — продолжала она, — я вернулась туда. Туда, к Сандеру. А нож… нож лежал на большом столе, там, где Маррей его оставил. И моя рука… она взяла нож. Я знала, что она его возьмёт. И всё-таки я удивилась. А потом…
— Я сказал тебе, что не хочу ничего этого знать, — снова сказал он, не глядя на неё.
— Но я должна рассказать, я никому об этом не рассказывала. Теперь я расскажу все губернатору, когда мы приедем. — И она заговорила нервной скороговоркой:
— Сандер глядел на меня. Я положила нож на одеяло. Потом обеими руками приподняла Сандера…
— Черт подери! — взорвался Сай. — Я сказал тебе, что не желаю ничего знать!
Но он так и не смотрел на неё, только слушал, как она дышит.
— Сандер глядел на меня. Казалась, он вот-вот улыбнётся. Он и вправду улыбнулся. Я просто уверена. И знаешь — я ему тоже улыбнулась.
Твёрдый разбухший комок подступил к горлу Грайндера, но тут их на большой скорости обогнала машина, жгучим воем разорвавшая тишину и мгновенно растаявшая вдали, в брызгах солнечного света.
— Быстрее, — сказала она. — Как ты медленно едешь.
Он посмотрел на спидометр, извинился, прибавил газу. Стрелка резко пошла вправо.
После долгого молчания, она сказала:
— Он поверит.
Сай Грайндер по-прежнему молчал, даже не обернулся к ней.
— Ты ему скажешь, Сай Грайндер. Ты ему скажешь, чтобы он мне поверил.
— Я? — Сай резко повернулся к ней.
— Да. Ты, — спокойно ответила она. — Ты знаешь меня лучше всех и ты знаешь, что я не лгу. Ведь ты-то веришь, что все так и было?
— Да, — сказал он, помолчав.
— И ты ему скажешь, — услышал он. Кэсси не просила и не приказывала. Она просто сообщила ему об этом как о непреложном факте.
— Значит, — заговорил он, не сводя глаз с дороги, — для этого ты и подняла меня среди ночи. Чтобы я мчался за сотню миль к этому проклятому губернатору в Нэшвилл и сказал ему, что это ты убила Сандера Спотвуда. И пусть они отпустят твоего даго, который так обожает черномазых, и возьмут тебя, и пусть делают с тобой что полагается. Вот, значит, для чего я понадобился. Из трех с половиной миллионов населения штата Теннесси именно меня будят среди ночи, чтобы все это провернуть.
