– Меривой! – заорал он громче. – Меривой!.. Франк!
А как же Итания, мелькнула устрашенная мысль. Она же может испугаться!..
Мечи и топоры на стенах замелькали с такой скоростью, что слились в серую полосу. Он вылетел через дверной проем, створки вчера вынес в ярости, недостаточно быстро открылись, пронесся через общую, разделяющую их комнату, ударился в дверь…
Створки разлетелись с треском, он ворвался и тут же остановился, словно налетел на стену.
В черепе вспыхнула молния. Он пошатнулся, открыл и закрыл рот, жадно заглатывая воздух. В покоях Итании стояли четверо рослых мужчин с оружием в руках и в доспехах, а Итания… обнимала пятого, обхватив его тонкими руками за бычью шею!
Придон ухватился обеими руками за сердце, топор выскользнул из мертвых пальцев. Четверо смотрели, как Итания обнимает и… целует пятого, а сейчас они медленно, словно двигаясь в воде, повернули головы в сторону ворвавшегося Придона. Пятый взглянул поверх золотой головы Итании, волосы распущены, бесстыдно распущены, в глазах этого пятого, огромного и со свирепыми глазами, проступила лютая радость.
Топор все еще падал на ковер, коснулся острием и начал валиться набок, когда этот пятый отбросил Итанию за спину, в руке мгновенно появился длинный меч, Придон даже не видел, когда он выдернул его из ножен и откуда взял вообще. Остальные четверо разом сделали шаг к Придону. Лица перекосились ненавистью, двое как звери оскалили зубы, и Придон ощутил, что они будут рвать его даже зубами…
Бешенство и ослепляющая ярость полыхнули в нем ярче молнии. Он моментально наклонился, пальцы сомкнулись на рукояти раньше, чем топор лег на ковер.
Он прыгнул навстречу, воздух прорезал отчаянный вопль Итании:
– Дядя!.. Не надо! Давайте просто уйдем…
С жутким звоном встретились мечи и топор. Придон, обезумев от ярости, двигался со скоростью молнии, их было пятеро, огромных и сильных, все рубили быстро и умело, но от его могучих ударов разлетались, как сухие листья. Итания застыла от ужаса, когда его страшный топор обрушился на голову Третьяка, ее дяди. Третьяк не успел упасть, как Придон, приняв удары мечей Холода и Ярого, двумя ударами свалил их с ног, тут же развернулся и рубился с Горюном и Ранком, они наступали и наносили ужасные по силе удары.
Она увидела, что Придон упал, сердце остановилось, но это скорее всего просто поскользнулся в чужой крови, тут же вскочил, разбросал их, как медведь разбрасывает разъяренных собак, и следующими ударами поверг наземь обоих, и Ранка и Горюна.
Она отшатнулась, страх и отвращение переполнили сердце, а затем, не помня себя, отвернулась, замелькали стены и колонны, факелы слились в огненные полосы, опомнилась только в его покоях.
– Госпожа! – вскрикнула Гелия. – На вас лица нет!
– Оставь, – прошептала она и рухнула на постель.
Слышно было, как охает и причитает служанка, звенели чаши, потом ее перевернули, приподняли, руки поднесли ко рту чашу. Итания невольно отхлебнула, горячий ком пробежал по горлу.
– Что там случилось? – спросила Гелия. – Такая гроза, ужас!.. А теперь еще и этот страшный лязг мечей…
– Придон теперь убивает моих родственников, – ответила она горько.
– Родственников?
– Они узнали про гибель Тулея… – прошептала она. – И пришли отомстить… Три брата моего отца и два племянника. Гелия округлила глаза:
– Они все погибнут!
– Да, Придон сейчас их убивает… всех, – прошептала она.
Горечь переполняла сердце. Перед глазами встала картина схватки, Придон, как бог войны, сражается быстро, яростно, с таким умением, ловкостью и напором, что и сто тысяч братьев и племянников Тулея не смогут выдержать его ярости, мощи и кровожадного натиска.
Сейчас там все залито кровью. Сейчас там, хрипя и зажимая раны, падают ее дяди… Нет, вряд ли. Каждый удар Придона смертелен.
Ей почудилось, что грохот схватки доносится все ближе. Этого не могло быть, это ей кажется, это звучит в ушах, она подошла к двери, в самом деле услышала звон металла, тяжелые вскрики, глухие удары.
Гелия тоже прислушивалась, но она недолго колебалась, выскользнула за дверь. Не появлялась она, как показалось Итании, вечность, но, когда вбежала, волосы ее были распущены, а глаза навыкате.
– Госпожа! – прокричала она. – Госпожа!.. вы должны выйти!
Она покачала головой.
– Нет…
– Вы должны, – сказала Гелия настойчиво. – вы должны…
– Нет, – ответила она. – Нет, я не стану смотреть, как он устилает трупами моей родни эти залы.
Гелия вскрикнула:
– Да нет же!.. Вы должны выйти! Они его убивают!
– Нет, – сказала она прежде, чем поняла сказанное. – Нет… Что ты сказала?
– Они его убивают! – прокричала Гелия, ее голос был радостный, и одновременно Итания уловила нечто похожее на жалость и сочувствие. – Он почему-то бьет только плашмя… да и то не насмерть, его уже изранили, он истекает кровью!.. Его теснят, он уже… слышите?..
