Придворное общество полностью

Однако он, без сомнения, был одним из величайших королей и одним из самых влиятельных деятелей в европейской истории. Собственно, его специфическая задача — защитить и развить принятое им в виде наследства положение, сопряженное с большой властью, — не просто была ему по силам. Он был словно создан для этой задачи. И решая ее с великим мастерством, он действовал одновременно в интересах всех тех, кто был в той или иной форме причастен к блеску его власти, даже если сами они в то же время были во многих отношениях этой властью подавлены[122]: «Великое могущество и авторитет Людовика XIV происходили из соответствия его персоны духу времени».

Интересно видеть, как он сам, в точном соответствии со своими собственными потребностями и склонностями, формулирует предстоящую ему задачу — задачу властителя.

«Вам не следует думать, — говорил он однажды своему сыну[123], — будто государственные дела — это нечто вроде тех темных проблем науки, которые, может быть, заставляли Вас скучать. Задача королей состоит главным образом в том, чтобы пускать в ход „здравый смысл“, которым всегда можно пользоваться совершенно естественно и без труда… То, что всего нужнее для решения этой задачи, бывает одновременно приятным; ибо задача эта, если сказать одним словом, заключается, сын мой, в том, чтобы, не смыкая глаз, смотреть повсюду, непрестанно узнавать новости из всех провинций и из всех стран, выведывать тайны всех дворов, настроение и слабости всех принцев и всех министров иностранных дел, получать информацию о бесконечном множестве обстоятельств, о которых люди думают, что они нам неизвестны, и так же точно видеть в своем собственном окружении то, что от нас с величайшей тщательностью скрывают, до конца обнаруживать перед собою воззрения и соображения своих собственных придворных».

Иначе говоря, этот монарх был одержим любопытством в отношении всего, что происходило в людях его ближайшего и более далекого окружения. Узнавать их скрытые побуждения было для него своего рода спортом, доставляло ему в то же время чрезвычайное удовольствие. Между тем это была и одна из важнейших задач, которые возникали перед ним вследствие его общественной функции правителя. Кроме того, здесь мы видим, до какой степени в представлении этого властителя весь мир казался продолжением его двора, а именно управляемым наподобие этого двора.

То, что «господство» есть многосложная деятельность, что управление людьми относится к числу важнейших функций в этом комплексе функций, который называется «господством», мы уже подчеркивали. Управление людьми оказывается центральной функцией как в харизматическом и покоряющем типе господства, так и в защищающем и охраняющем господстве Людовика XIV.

Между тем характер правления в этих случаях весьма различен. В тех словах Людовика XIV, с которыми он обращался к своему сыну, вскользь упомянуто, как и с помощью чего управлял этот защищающий и охраняющий властитель: с помощью точного расчета страстей, слабостей, ошибок, секретов и интересов всех людей. Мышление человека, во всяком случае «человека в определенной ситуации» (которое было показано выше как характерная черта придворных людей вообще), обнаруживается и у короля. У всех прочих придворных людей, испытывающих давление со всех сторон, оно имеет значение инструмента борьбы, служащего для самоутверждения и самовозвышения в конкуренции за возможности престижа — «кто амбициозен, тот должен быть хорошо осведомлен»[124]. У короля, испытывающего давление только снизу, оно имеет смысл инструмента борьбы с нижестоящими, инструмента господства.

Властитель, стремящийся к покорению и завоеванию, должен в значительной степени полагаться на искреннюю душевную преданность ему людей его окружения. Он может рассчитывать на них, потому что их интересы в значительной мере совпадают с его интересами. Давление, которое он на них обязательно оказывает, находит себе разрядку, находит свой зримый для каждого затронутого им человека смысл и цель в их совместном действии в рамках всей сферы господства.