Сегодня ночью Булгаков будет в отделении. Аристарх уже понял, что выслеживать свою цель на улице — не вариант. Слишком много лишних свидетелей. А вот на территории двора такое можно устроить.
Тем более Биркин заранее нашёл способ проникнуть в стационар незамеченным. Он уже похитил из прачечной халат и сделал копию ключа, которым пользуются санитары. Врачом он, конечно, прикинуться не сможет.
Но его план этого и не требует.
Аристарх достал из кармана ампулу с транквилизатором, которым ему уже доводилось пользоваться в «Мана-кафе».
— На этот раз мне точно повезёт.
— Всё поняли, Павел Андреевич? — подытожил Евгений Кириллович Гаврилов после длиннющей лекции.
Мой наставник не поленился. Вместо обеда он целый час расписывал мне ситуацию, сложившуюся в стационаре.
— Пациентов сейчас госпитализировано много, — уточнил он. — Но особое внимание уделите реанимации. Кто знает? Может, вы догадаетесь, что происходит с Григорьевым? Только прошу, не нужно возить его всю ночь по диагностическому отделению. Ограничьтесь магией. Ах да! Ещё кое-что. Обязательно звоните мне, что бы ни случилось. Я буду спать с телефоном в обнимку. Выкручу громкость на максимум. Не стесняйтесь. Помогу чем смогу.
— Расслабьтесь, Евгений Кириллович, — успокоил наставника я. — Вы уже в прошлый раз всё мне подробно рассказали. Я вас не подведу.
— Буду на это надеяться, Булгаков, — вздохнул он.
После окончания приёма я просидел с документацией до самого вечера, а затем рванул в стационар.
Дежурство началось с новых поступлений. Пришлось госпитализировать двух человек с гипертоническим кризом. Медсестра посоветовала мне перевести их в кардиологию, но я не видел смысла перегружать узких специалистов. Уж с повышенным давлением любой лекарь может справиться.
Как появилась свободная минута, посетил реанимацию и осмотрел Григорьева. Гаврилов оказался прав. Ситуация и вправду запутанная. Сердце полностью здорово, остальные органы тоже. Но человек лежит в коме.
Бестолковая скотина этот Дубков! Понимаю, что Григорьев сам пошёл на этот риск, но всё же в данном случае большая часть вины лежит на лекаре, который умудрился довести человека до вегетативного состояния. Или, как выражаются в простонародье — сделал овощем.
Я решил вернуться в ординаторскую и изучить всю историю болезни Григорьева. Надо выяснить, чем он болел раньше, к кому обращался. Без общей картины тут не разобраться.
— Павел Андреевич! — услышал я крик санитарки. — Ужинать будете?
— Да, не откажусь, — кивнул я, продолжая листать историю болезни.
Санитарка оставила на моём столе суп, пюре и чашку кофе.
Тьфу ты! Терпеть не могу кофе! Но взбодриться сейчас точно не помешает. Уж больно хочется выяснить, что происходит с Григорьевым. А времени на это у меня мало. До конца дежурства десять часов.
Сделав несколько глотков горького напитка, я сразу же почувствовал прилив сил. Сразу после этого я открыл протокол последней консультации Григорьева, когда его осматривал Дубков, и…
И в глазах поплыло. Мимолётной бодрости как не бывало. Я потряс головой и понял, что от этого стало только хуже. Даже дыхание спёрло.
Что со мной происходит? Никогда не было такой реакции на кофеин…
Я попытался встать и почувствовал, как ноги подкосились. Я сполз с кресла на пол и увидел красную вспышку где-то на периферии зрения.
Это мигала лампочка, обозначающая, что жизненные показатели одного из пациентов в реанимации резко изменились в худшую сторону.
— Григорьев… — догадался я.
И моё сознание погрузилось во тьму.
Вслед за тьмой сразу же последовала вспышка света, и я сделал глубокий вдох. С того момента, как потерял сознание, прошло не больше пяти секунд. Но мне казалось, что уже прошла целая вечность.
Ведь моё сознание отключилось от тела, но функционировать не перестало. В последний момент прямо перед тем, как мой организм начал вырубаться, я пошёл на отчаянный шаг и заполнил тело лекарской магией. Заставил «анализ» включить автоматическую диагностику.
Другими словами, воспользовался «самоанализом» в режиме автопилота. Сам не знаю, как так вышло, но это позволило мне контролировать магию даже в тот момент, когда тело меня слушаться уже перестало.
Первым делом я заметил, что моё сердце замедляет ритм, а дыхание становится поверхностным. Если сложить всё это с падением в безмятежный сон, нетрудно догадаться, что я чем-то отравился.
Вернее… Нет, отравлением это назвать нельзя. Весь организм функционировал стабильно. Значит, меня ввели в сон каким-то лекарственным средством. А если учесть, что я с самого утра ни крошки в рот не положил и пил только минералку, которую принёс из дома, подозрение может упасть только на один напиток.
Кофе. Как только я проглотил половину чашки этой горечи, мне сразу же стало плохо. Видимо, туда что-то добавили. И если у этого препарата был какой-то привкус, я не смог его сразу почувствовать, поскольку его перебил кофе.
