Когда ты экзотика, можно позволить себе гораздо больше. Тебя не считают равным, но не ниже себя. Вот он, парадокс постколониального экзотизма, продолжаю я. Все дело в культуре. В Америке, стране придурков, ты будешь неполноценным червем с деревенской ухмылкой. Штатовские dolboyebi еще в 50-е выучили пару корейских названий, чтобы охмурять ими баб. «Я положил десяток узкоглазых между ущельями Пак Чон Хи и Чон Ду Хван». И ноги раздвигаются автоматически, как двери в метро.
Зато во Франции будешь порочной энигмой. В Париже я поспорил с другим художником, что мне отдадутся все, с кем буду знакомиться при помощи одной-единственной фразы. Год потом ужинал на халяву, у него был богатый дядюшка, который тоже хотел узнать, что я говорил всем этим француженкам. Но я не кололся. «Уверен, твоя щель напоминает свежеотрезанную коровью башку, если смотреть на нее с хребта, которого уже нет». Никто не устоит против подлинной экспрессии.
Из всех моих фильмов пять с Джэхёном — самые популярные, потому что у него почти европейское лицо. Как-то я покрасил другого актера в мулата, в дуэте они смотрелись какМел Гибсон и Дэнни Гловер, застрявший на толчке. Правда, в Корее этого никто не оценил. Джэхён, забивающий пса на мясо бейсбольной битой, — самая корейская сцена в истории кино. Странг, которому еще предстает стать Дайсартом. Наш национальный вклад в мировую культуру. Как говорил мой сосед, верь мне, я на этом собаку съел.
«Адрес неизвестен» — единственный рамен-вестерн, снятый под музыку Сати. Шон, Джон, Джэхён...
Раньше человечество спало лишь по ночам, теперь — круглосуточно. Все видят на своих экранах одни и те же сны. Конец вида приходит с одинаковыми снами. Я смотрел фильм на кинофестивале: девушка положила ладошку в тарелку с пюре и начала месить его. В том же фильме забивали коров на бойне. Сцена с пюре показалась мне более отвратительной.
Размороженный холодильник пахнет гниющей мертвечиной, что довольно странно, учитывая популярность выражения «хладный труп». Как я понимаю, дело тут не в температурных превратностях, а в том, что размороженный холодильник сам по себе — труп. Причем полный, ведь у холодильника не может быть второй, «эстетической» жизни. У моих родителей в детстве был очень красивый радиоприемник-фольксэмпфенгер, который стоял в гостиной еще много лет после того, как перестал работать. Кто оставит на кухне неработающий холодильник?
Предметы, в отличие от людей, превращаются в трупы незаметно. Выкидывая на помойку торшер или обогреватель, я всегда думал о том, жив он или мертв. Собиратели винтажаных предметов — коллекционеры трупов, вроде военачальников. Мой крокодил, пряча вещи под воду, спасал их и от жизни, и от смерти. Вещи-носферату, лишенные теплого тела, но сосущие кровь, — мир будущего. В нем не имеет смысла жить. Жизнью художника всегда был переезд из одного неприятного места в другое, но только сейчас «покровители» требуют, чтобы их деньги отбивались. Жадные ублюдки.
Мне всегда говорили, что от моих фильмов хочется трахаться. Взять с собой молодую сучку в Париж, швырнуть ей в компаньонки черную кошку. Заспать по плацкартам. Снимать, как она шляется по кладбищам и попрошайничает. Вот вам кино! Режиссер — мужик в противогазе, преследующий жертву по пересеченной местности. Убежать от него невозможно, он по обе стороны камеры. Когда он снимает маску, под ней не лицо, но город. Порочный 김기덕, Гидок Отмененный. Гиена Ким.
В южном городе старался убегать от внимания и однажды смылся на автобусе на кривую улочку имени другого южного города. Пройдя мимо зацветающих примул и цикламенов, набрел на маленький зоопарк, где местные садисты держат бегемота. Мать мне рассказывала, как они расшвыривают хвостом какашки, словно веером. У меня была баба, вся в коричневых, разбрызганных по телу родимых пятнах, с поцарапанной твердой кожей. На позвоночнике островком зияло самое большое пятно, размером с трапезундский золотой пятак. Видел такие в музее южного города. Бегемота звали Фрида.
Не узнаёте... не ожидали... «У вас одинаковые пятки», — говорила она. Я хотел, чтобы Дефо сыграл американского солдата, возвращающегося в Корею, чтобы откопать там труп убитого врага. Мне нужно было сделать ему пятки, как у меня, но найти гримера — специалиста по ступням не так-то просто. В Канне его не оказалось. Мы договорились встретиться в Париже через неделю, но он улетел сниматься в очередном фильме Феррары. В итоге ничего не получилось. Потом это снял Спайк, но у него солдат превратился в четверку друзей. Купил Элвиса, продал битлов. Диллинджер мертв. Возродиться, убив себя перед камерой. Этим невозможно заниматься до бесконечности.