Зрители после просмотра «Один на один»: «Самодеятельность какая-то. Образы героев не прописаны, мотивы поступков совершенно не ясны. В нескольких сценах персонажи непонятно зачем переходят на английский. Считаю, что подобные фильмы недостойны представлять кинематограф нашей республики на международных фестивалях».
«Мало что понял в этой белиберде. В одной сцене террористы угрожали отрезать супружеской паре яйца и вагину. Хотел бы посмотреть на это. Только они начали выполнять обещание, как я проснулся и стало опять скучно».
«Я не прочь посмотреть другие фильмы этого режиссера, говорят, он известен за границей, особенно в России и на Филиппинах. Но было бы неплохо, если бы кинотеатр, где показывают его фильмы, оплатил мне билет на электричку досюда и домой. В этом случае я готов гулять у входа перед сеансами и как бы случайно завязывать разговоры с прохожими, упоминая, что скоро начнется фильм известного режиссера, о котором тепло отзывались критики в России и на Филиппинах. Номер моего пейджера — 51183. Раджив».
«Фильмы на Севере еще хуже».
Когда писал совсем уж белиберду, отдавал ассистентам. Таким образом избавлялся от второсортного товара — не выкидывать же — и заодно получал шанс привнести в работу градус насилия, который не мог себе позволить, будучи режиссером. Я же продюсировал эти фильмы, так что мог заявляться на съемки и делать что угодно, не боясь испугать впечатлительную актрисулю.
Особенно любил подходить сзади к режиссеру и давать ему затрещину как раз в тот момент, когда он орал «мотор!». Чистой воды слэпстик. Ну так пусть не задаются. Разумеется, никто из них не стал «большим художником». Их поделки неизбежно сравнивали с моими и, если со мной не могли не считаться, этих сразу закапывали. Зато эти фильмы собирали кучу бабла в прокате, как и полагается шлаку. Все это доставляло мне изрядное удовольствие — едва ли не большее, чем собственные «успехи». Все делающие искусство — скоты, но лишь продюсеры являются настоящими ублюдками. Это бездари, живущие в мире талантливых. Им приходится быть мудаками, иначе они не смогут смотреть на себя в зеркало.
«Весна, лето...» вырос из забавного сценария, в котором мальчик и его учитель живут в любви и гармонии в маленьком монастыре посреди озера. «Учитель каждый вечер мнет в ладошке яички мальчугана и заплетает ему косы. С утра мальчик прыгает попой по физиономии учителя, пока тот заливается счастливым смехом от удушья.
Потом учитель умирает, и мальчика забирают на большую землю, где ему сразу же становится грустно и одиноко. Он постоянно вспоминает о годах, прожитых вдвоем с учителем в монастыре посреди озера, что вызывает у тупых приемных родителей приступы непонятной ему жалости. Однажды ночью мальчик полосует им глотки и вплавь добирается до монастыря, где уже живут другой учитель с другим мальчиком».
Что было дальше, не помню. Денег я на это не нашел, пришлось снимать кино, полное поучительных анекдотов и красивых туманов. На кинофестивале выболтал первоначальную идею Араки, которого по пьяни принял за секретаршу. Через год вышла его «скандальная» «Таинственная кожа». С тех пор не бухаю на кинофестивалях, разве что с актрисами в номере у продюсера.
Все накрывается обездвиживающей паутиной пробуксовок. Пойти выпить кружку пива становится проблемой, требующей больших интеллектуальных усилий.
Смерть — это когда будущее перестает быть лучшим, а становится просто другим.
Когда-то художнику было достаточно смешивать краски, а теперь его выводят на чистую воду. Любая картина — это фильм, идущий в голове. Но только в кино можно трахаться на розах в цветочной лавке, не измазав кровью пол. Крокодил рассасывается.