Он взял меня за талию и, держа меня на расстоянии, чтобы я видела, какие шаги он делает, повел меня в танце. Я переступила за ним несколько шагов. Потом как будто пошло. Совсем напрасно я сначала так испугалась. Танцевать с мальчиком, оказывается, так же просто, как и с девочкой. Может быть, даже лучше. Во всяком случае, со Свеном. Он ведь так хорошо танцует. Теперь я понимаю, почему все так любят танцевать.
И вдруг я почувствовала, как что-то жаркое коснулось моего лба, около самых волос. Это было настолько мимолетно, словно просто померещилось, что я не решилась отстраниться. Музыка смолкла, но Свен не сразу отпустил меня. Я подняла глаза и тут же убедилась, что прикосновение ко лбу мне не померещилось. Сияющие глаза Свена вдруг приблизились к моему лицу.
И почему-то именно в эту минуту я взглянула через плечо Свена и сразу увидела в темном проеме двери лицо, казавшееся странно белым.
Я, кажется, даже вскрикнула. Оттолкнула Свена и бросилась бежать. Прежде чем за мною захлопнулась дверь, я успела услышать насмешливое замечание Энту: «Интересная подготовка»...
За ужином, который, несмотря ни на что, наступил как обычно, и к концу которого я даже решилась оглядеться, чтобы отыскать глазами Свена, я заметила, что он отчаянно старается подать мне какой-то знак. Я кивнула. По-видимому, он хочет поговорить со мной сразу после ужина. Но, как назло, именно сегодня я была дежурной по столовой. Торопливо, кое-как я составила посуду в кухонное окошко. Вытерла стол и помчалась. В дверях столкнулась с Сассь. Она дежурила по своему столу и, конечно, тоже увлеклась скоростным методом. Когда мы вышли с черного хода, перед нами вдруг появился Свен и сказал:
— Сассь, тебе не холодно? Побегай немножко, согреешься.
— Смотри, как бы сам не замерз. Пианист эдакий! — сердито ответила Сассь и даже взяла меня за руку, чего она обычно не делает.
— Кадри, — начал Свен тихо, — я хотел только сказать — будь спокойна. Не волнуйся. Я заставил его молчать. Никакого шума не будет,
Я крепче сжала ручонку Сассь и. увлекая ее за собой, пустилась бежать. В коридоре Сассь неожиданно заявила:
— Терпеть не могу Свена!
Я удивленно посмотрела в упрямое, но сейчас очень серьезное лицо Сассь.
— Но почему же?
— Не выношу таких, и все тут, — упрямо повторила она, — и что он к тебе клеится?
— Сассь, ну что ты говоришь!
— Будто я не знаю. А ты не обращай на него внимания, ладно?
Это была уже не восьмилетняя девчушка, которая только и умеет, что капризничать. Это был некто, продумавший кое-что на этом свете и теперь решивший предостеречь своего друга.
Я так и не поняла, каким путем пришла она к таким выводам. Может быть, это были следы ее домашней трагедии? Но что по отношению ко мне это шло от всего сердца, было видно по ее личику, обращенному в эту минуту ко мне.
Я сжала ее руку. Хотела наклониться, чтобы обнять ее и сказать что-нибудь ласковое, но она не оглядываясь уже бежала впереди меня вверх по лестнице.
А мне сегодня вечером было о чем подумать.
Так и есть — начинаются фокусы Мелиты. Вчера она заболела. Небольшой жар, насморк и кашель. Сестра назначила ей постельный режим. Разумеется, мальчики тут же явились ее навестить. Естественным и даже ужасно важным это считает, конечно, прежде всего сама Мелита.
Нам всем давно ясно, что Мелита в полном смысле слова больна мальчишками! Это очень некрасивое выражение и его нельзя применять ни к одной девочке, но в отношении Мелиты это сущая правда!
Она может беспрерывно болтать о мальчишках. И чего только не говорит! Конечно, мы все разговариваем о мальчиках. Они наши одноклассники, мы живем в одном интернате, у многих из нас среди них есть друзья, но в том, как к ним относится Мелита, в самом деле, есть что-то болезненное. Какая-то противная лихорадочность, что ли... Просто несчастье, когда такие, как она, попадают в группу. Она не считается даже с тем, что мы живем в одной комнате с малышами. Если бы не Веста, пообещавшая стереть ее в порошок, если она не прекратит своих разговоров, то она, пожалуй, начала бы делиться своими секретами даже с маленькой Марью. До того ей хотелось рассказать о своих «приключениях». Похвастать!
А сегодня вот что случилось. Ужин для Мелиты принес к нам наверх Энту. Как будто это не могла сделать одна из девочек, сидевших за их столом! Едва Энту успел расставить посуду на ее ночном столике, как в нашу спальню явилась воспитательница. Энрико исчез, как сатана, которого Калевипоэг вбил в землю. С тою лишь разницей, что от него в комнате не осталось и синего дыма.
