Даю голову на отсечение, что в мире нет более прекрасного света, чем два светлых огонька в глазах счастливого ребенка. Я дала ей конфету и поправила одеяло. Не успела я заправить ручку, как, взглянув на Марью, увидела, что она уже крепко спит, подложив руку под щечку, и в ямочке на ее щеке притаилась счастливая улыбка.
После каникул идет уже вторая неделя, но я все еще не написала о том, что случилось за это время. Прежде всего (это, правда, совсем не событие, а скорее «несобытие»), Свен Пурре после каникул все еще не вернулся в школу. По слухам, он болен. Первое время я опасалась, что он до сих пор еще ждет меня около Дома искусств.
Более важное событие, конечно, что в седьмой группе мальчиков новый воспитатель. И даже мужчина. Поздравляем! Воспитательница Сиймсон сама захотела перейти окончательно в нашу группу, потому что наша прежняя воспитательница больше не вернется в школу. Похоже, что даже Тинка восприняла это доброжелательно.
Но горе и беда явились к нам в лице Мелиты, которую перевели в нашу группу. Как будто наша группа какая-то исправительная колония! Одна подготовка к этой операции была очень болезненной. Общее собрание. Совещание. Кого из нас обменять на Мелиту? Все руки дружно поднялись за Айну. Но это не прошло, потому, что Айнина мама решалась доверить свое единственное дитя заботам именно Сиймсон. По предложению воспитательницы было решено поместить Мелиту в нашей спальне. Следовательно, мы и должны были пожертвовать в обмен кем-то из нашей комнаты. Мы все восемь притихли. Кто-то из малышей назвал Сассь. Сассь вскинула голову, готовая к бою.
Нет, все-таки нет. Ни в коем случае! Это заявила не только я. У Сассь вдруг оказалось множество защитников. Даже Веста! А Сассь тем временем внимательно разглядывала стенку.
Все это было здорово, но проблема по-прежнему была не решена.
И вдруг нашелся доброволец! Марелле! Только Марелле и была на это способна. Никто не стал ее отговаривать. А все-таки это несправедливо, потому что все мы прекрасно знаем, что Марелле совсем не хочет уходить. Просто это у нее необъяснимая мания жертвенности. Почему-то у нее это выглядит именно так. Она даже додумалась нас же «утешать» — она, мол, все равно в этой группе будет только ночевать. А все остальное время собирается проводить с нами.
Было в этом что-то жалкое и неловкое. Даже Анне не нашлась, что сказать. Я сделала запоздалую попытку предложить свою кандидатуру, ведь я в эту группу попала позже других. В ответ послышались протестующие голоса: «Никуда ты не уйдешь!»
Да, но Марелле? Удивительная все-таки штука коллектив. Иногда думается, что он существует только в рассуждениях учителей и воспитателей, да еще в газетах и книгах. И вдруг он оказывается рядом и принимает решения. Единодушные решения об одном человеке! И маленькая, доставляющая столько хлопот Сассь значит для этого коллектива гораздо больше, чем готовая пожертвовать собой Марелле.
По каким законам логики все это происходит?
Сегодня вечером, когда Сассь, пряча что-то под фартуком, пробиралась в комнату, мне стало сразу ясно, что она замышляет что-то необычное. Я стала потихоньку наблюдать за ней.
Сассь стремительно направилась к девочкам, игравшим в своем уголке. Там в это время играли в демонстрацию мод. Казалось, на этот раз Сассь решила принять участие в игре. Однако она остановилась за их спинами, переступая с ноги на ногу, и бесконечно вертелась, словно от долгого стояния могла заржаветь.
Это продолжалось до тех пор, пока Марью ее заметила и, посторонясь, позвала играть.
Сассь покачала головой, но тут же заявила: «Покажи, пожалуйста, то розовое платье, с оборками». Это «пожалуйста» и выражение лица Сассь предвещали что-то необычайное. Марью явно обрадовалась приходу подруги и принялась терпеливо рыться в коробке, отыскивая самое нарядное платье своей куклы. Когда она через плечо протянула Сассь это платье, в ее лице было что-то тревожное, словно ей хотелось о чем-то предупредить ее, но чувство такта удерживало от этого.
Сассь взяла розовое платьице и, разглядывая его со всех сторон, деловито заметила:
— Оно же совсем мятое. Хочешь, я поглажу?
— Да нет же, — Марью часто захлопала ресницами, — после выставки она его ни разу не надевала.
— Ну, если тебе жалко, тогда дай другое. Я хочу погладить.
Марью бросила на свое имущество быстрый, растерянный взгляд и выбрала простое клетчатое платьице. Сассь почти на лету схватила его и как-то торжественно и важно направилась в переднюю, к гладильной доске. Теперь за ней наблюдали все. Видимо, этого она и добивалась.
И вдруг Сассь вытащила из-под передника не что иное, как крошечный утюжок! Но что в этой игрушке больше всего поражало, так это возможность пользоваться им, как настоящим!
Словно во всем этом нет ничего особенного, так спокойно и деловито Сассь включила свой «карманный» утюжок. Тут уж, конечно, все собрались вокруг нее. Но она ничего не отвечала на наши вопросы. Жестом опытной гладильщицы она послюнила палец и дотронулась им до еще совсем холодного утюга.
