«И будешь работать один за всех…» — отразилось в глазах заместителей, главной медсестры и заведующих отделениями.
— Я бы не стала утверждать так категорично, — начала Нонна Антоновна, радуясь тому, что Виктория Васильевна, что называется, подставилась и теперь ее можно уесть не только безнаказанно, но и с некоторой пользой для себя. — От журналистов много пользы. В наше время ни одно учреждение не может функционировать без создания положительного имиджа…
— Давайте без патетики! — перебила Виктория Васильевна. — Имидж на нашу нагрузку не влияет!
— Зато он влияет на то, что думают о нас там! — парировала Нонна Антоновна, тыкая холеным пальчиком в потолок.
Главный врач согласно кивнул.
— Если бы этот ваш «десантник» не выпрыгнул в окно, то все сложилось бы иначе, так, как изначально и планировалось, — продолжала Нонна Антоновна. — Позитивный имидж не только хорошо характеризует больницу и ее администрацию…
— История не знает сослагательного наклонения! — снова огрызнулась Виктория Васильевна. — На сегодняшний день мы имеем то, что имеем. Хотели положительного имиджа, а заработали отрицательный. Давайте говорить по существу, Нонна Антоновна. К чему вы клоните?
— К тому, что журналисты тут ни при чем! — Нонна Антоновна перевела взгляд на Ольгу Борисовну. — Это просто некоторые люди притягивают к себе несчастья, как магнит железо. Да-да, я имею в виду Боткина. Он сам весь какой-то несуразный, и все, что с ним связано, выходит боком!
— Боткин-то тут при чем? — удивилась Ольга Борисовна. — Разве он деда в окно вытолкнул? Да, он немного… проблемный, но…
— Вот-вот — проблемный! — обрадовалась Нонна Антоновна. — Очень точно сказано! Совсем как та медсестра из нефрологии… Меркулова, кажется? Которая повезла больного на томограф и не довезла!
Медсестра Меркулова отличилась так, что стала человеком-легендой. Это же надо суметь так везти пациента в каталке по ровным переходам, чтобы оба, и «пассажир», и «водитель», получили переломы.
— Да наркоманкой она была завуалированной, — заведующая нефрологическим отделением Кузина поморщилась от неприятных воспоминаний, — или шизофреничкой. Разве нормальному человеку придет в голову спускать каталку с больным со второго этажа на первый по лестнице?
— А до этого она у вас влетела головой в стеклянную дверь шкафа в процедурке и опрокинула флягу с супом, — напомнила Нонна Антоновна.
— Я говорю же — наркоманка, — повторила Кузина. — Никакой координации движений. Явно что-то жрала или кололась…
— Или нюхала, — вставила главная медсестра, не любившая долго сидеть молча, без реплик.
— «Нюхала» — это не для медсестер, Лариса Игоревна, — уточнила Нонна Антоновна. — Нюхать очень дорого, это развлечение для богатых людей. Ладно, пусть я привела не очень удачный пример, но речь сейчас не об этой медсестре, а о Боткине. У некоторых жизненный путь прямой, у некоторых — извилистый, а у таких, как Боткин, просто circulus vitiosus какой-то, и они всю жизнь бегают по этому порочному кругу. Проблемный он какой-то, дорогие коллеги, оттого и…
Дорогие коллеги не спешили согласно кивать. Заведующий патологоанатомическим отделением Троицкий так вообще склонил голову набок, прищурил левый глаз и иронически ухмылялся.
— Вы, конечно, можете считать, что все это мистика и чушь, — сказала Нонна Антоновна, не договаривая до конца, — но будущее покажет, права я или нет!
— Забейте его!
— Как это — «забейте»? Вы же врачи!
— В компьютер, в компьютер забейте…
— Тогда лучше говорить «вбейте»!
— Не учите меня! К тому же «вбить» по-украински означает «убить»…
— Не «вбить», а «вбыты», доктор, если уж вы такой полиглот! Я сама из Мелитополя…
— Да хоть из Мариуполя, мне-то что?! Не мешайте работать!
— Работают они! Я бы так работала! Народу полный коридор!
— Света! Ты куда историю Котовой дела?!
— Юрьпалычу отдала!
— А он где?
— На приеме!
— Скажите, а долго я еще буду здесь сидеть?!!
— Откуда ж я знаю?!! У Вассермана спросите!
— Кто такой Вассерман?! Где его кабинет?
— Не знаю!
— А кто должен знать?! Я?!
— Мужчина, чего вы от меня хотите?! Откуда ж я знаю, где у вашего Вассермана кабинет?!
— Но вы же сами…
— У вас с юмором плохо! Вассерман — это академик такой, с бородой, который все знает! Вот он, может, и знает, сколько вам тут еще сидеть, а я не знаю!
— У меня с юмором плохо, а у вас с совестью!
— Совесть?! А что это такое?..
