Хирургическое приемное отделение шестьдесят пятой больницы традиционно отличалось от терапевтического. В худшую сторону. То ли суеты здесь было больше, то ли несогласованности, то ли специфика сказывалась, то ли характеры у заведующих отделениями были разные… А скорее всего, причина крылась даже не в характерах заведующих, а в их возрасте и присущих ему надеждах и ожиданиях. Ольга Борисовна была молода и полна амбиций, а заведующий хирургическим приемным отделением, тучный дядечка с несоответствующей комплекции фамилией Малоед, уже разменял седьмой десяток и дальнейшей карьерой не интересовался и подчиненных сильно не донимал. Когда администрация больницы упрекала Малоеда за «чрезмерный либерализм», он отшучивался тем, что его, с учетом возраста, не столько интересует мнение начальства, сколько мнение окружающих. Чтобы вспоминали потом добрым словом. Администрация (чаще всего в лице Виктории Васильевны) ярилась, вскипала благородной начальственной яростью, но быстро остывала, потому что желающих заведовать хирургическим приемным отделением под рукой не было. К тому же Малоед все понимал и входил во все сложные положения, что, согласитесь, очень ценно для заведования отделением, а приемным — так в особенности.
— Эй, кто-нибудь! Поднимите больную в отделение!
— «Эйктонибудь» в речке утопился! Вот оформлю историю и подниму!
— Она больше часа ждет…
— Я больше часа до туалета дойти не могу — и ничего! Пусть потерпит…
Медики делятся на две категории. Одни считают больничными воротами приемное отделение, другие — патологоанатомическое. Все зависит от личного восприятия. Правда, тех, кто рассматривает процесс лечения как игру в футбол, а больных — как мячи, все же меньше. Во всяком случае, в это хочется верить.
Посторонний человек, в смысле — не сотрудник, попав в приемное отделение, обычно тушуется, пугается, нервничает… Некоторые, правда, ведут себя диаметрально противоположно — кричат, качают права и всячески скандалят. Такими обычно до врача занимаются охранники — успокаивают, уговаривают, просят вести себя прилично. Бывает, что дело доходит и до массажа отдельных участков тела. Эмпирическим путем давно доказано, что поколачивание резиновой дубинкой (за неимением ее можно обойтись руками и ногами) по ребрам или, например, по поясничной области оказывает выраженное седативное действие и способствует установлению контакта, переходящего в полное взаимопонимание. Науке еще предстоит сказать свое веское слово по этому поводу, тема ведь грандиозная, «нобелевская», можно сказать, тема.
Павла Даниловича в хирургическое приемное отделение шестьдесят пятой клинической больницы привело внезапно случившееся несчастье — автомобильная авария.
Авария оказалась пустяковой, но тем не менее с определенными последствиями. Павел Данилович, по обыкновению пренебрегший ремнем безопасности (ну какие в Москве утром скорости, в час пик-то?), ткнулся левым коленом в «торпеду», то есть в переднюю панель, и приложился к ней же лбом. Хорошо хоть не носом. Подушка безопасности не сработала ввиду незначительности столкновения. В результате Павел Данилович малость… опешил, что ли… нет, лучше сказать — обалдел. Обалдел настолько, что позволил ехавшей мимо «Скорой» увезти себя, любимого, в шестьдесят пятую клиническую больницу. Окружающую реальность Павел Данилович воспринимал объективно, понимал, что произошло: ехавшая впереди «Тойота» резко затормозила и «бронетранспортер» Павла Даниловича ткнулся ей в зад носом. Все произошло за какие-то доли секунды. Славик, личный водитель с правами и обязанностями телохранителя, не успел сманеврировать, но на тормоз машинально нажал. Сам Славик в момент столкновения держался за руль и был пристегнут, поэтому отделался легким испугом. Испугом за Павла Даниловича, разумеется, за кого ж еще пугаться?
Формально виноватым в случившемся был некстати и не по уму затормозивший водитель «Тойоты», но уж Павел Данилович понимал, откуда, образно говоря, растут у случившегося ноги. Спасибо теще, Марии Спиридоновне, старой ведьме, бывшему второму секретарю Краснопресненского райкома КПСС. Интересно, как в одном лице могут уживаться ведьма и ревностная материалистка? А ведь уживаются.
Сегодня теща выползла («выползла» не потому, что передвигалась еле-еле, а потому, что змея) из своей комнаты к завтраку, привычно посетовала на плохое здоровье и скорый конец (Павел Данилович уже тридцать лет все ждал-ждал этого самого конца, но никак не мог дождаться; уже и сомнения появились в том, кто кого переживет) и сказала:
— Ты, Павлик, сегодня будь поосторожнее, я сон плохой видела.
«… я твои сны, карга старая! — недружелюбно подумал Павел Данилович. — Если бы не твои сны, то есть не язык твой глазливый, я бы давно мэром был!»
