— Жена у него просто замечательная, а он ее так любит, что переругался со всей семьей, которой его невеста пришлась не по нраву. Так семья ее после его пропажи отдала дознавателям на читку памяти. Представляешь? Я еле успела спасти.
— А чем же она так замечательна?
— А всем. Красавица, умница, характер золотой. Как бы я хотела, чтобы она стала моей подругой!
— И что?
— И то, — мрачно ответила Ира. — Я для нее королева, и этим все сказано. К тому же я похитила ее мужа и держала взаперти в ужасных подвалах. Какая после этого может быть дружба? Общаемся при случае…
— Понятно. Ну а какая вообще обстановка? Герцоги не слишком бунтовали, когда ты топтала традиции?
— Я не только традиции, я и тех из них топтала, кто выражал недовольство. Канцлер потом проводил со мной средневековый ликбез.
— А что это такое? Что он делал?
— Фигурально выражаясь, он возил меня носом по своду законов и выговаривал, как нужно обращаться с такими капризными подданными, как герцоги. Ему, видите ли, потом пришлось за меня извиняться.
— А что в Сардии?
— После того как я арестовала одного из герцогов и предупредила остальных, что они следующие в очереди, они малость поутихли. В городах к моему правлению относятся более терпимо, но по–прежнему клятвы давать не хотят, поэтому стража у них, как и раньше, ходит с железом. После примирения с Сандером моя идея всеобщего вооружения уже не выглядит такой актуальной, но мы все равно создаем у них не стражу, скорее, что–то вроде армейских подразделений на крайний случай. Их меньше, чем было бы стражи, но в трудной ситуации будет на кого опереться.
— А что со степью? Лето уже наступило.
— Ждем. Дозоры выдвинуты вдоль границ Зартака, а Сандер охраняет свою границу сам.
— А ему чего опасаться?
— Есть чего. Он зажал их купцам большую партию оружия, насчет которой уже была договоренность. Хан даже что–то заплатил авансом. В основном там были наконечники для стрел. На его месте я бы обиделась.
— А армия?
— Пока мы не знаем, куда будет наноситься удар, трогать армию и гвардию смысла нет. Все равно мы их будем перебрасывать вратами. Но все готовы, а тех, кого выведем из Ливены, будем на всякий случай размещать в приграничных районах Зартака. Если часть кочевников все же прорвется, пусть отлавливают и уничтожают.
— А почему бы нам с тобой не навестить хана?
— Нет, я боюсь!
— Чего? Что они смогут нам сделать?
— Во–первых, в таком визите мало смысла. Вместо хана на то, что у них там вместо трона, сядет его старший сын. Ну прирежут при этом кого–нибудь, но не очень многих. Урнай и так вырезал почти все семейства ханов, вплоть до младенцев. А в поход они все равно пойдут, потому что лишние рты кормить нечем.
— А во–вторых?
— А во–вторых, я боюсь их магов. Они как–то убивают словом. Наши амулеты очень хорошо защищают от той магии, которая есть в королевствах, они на нее и рассчитаны. А будут ли они так же хорошо защищать от магии кочевников? А если нет? Я уже немного отошла от той боли, какая была после убийства мужа, уже нет желания умереть, хоть и особой радости в жизни у меня нет. Но я боюсь, что если я не вернусь, здесь все развалится. Лет через пять все привыкнут жить вместе и будет трудно снова развести людей по разным углам, а пока почти все замыкается на меня и мою клятву.
— Ладно, убедила. О кочевниках откуда знаешь?
— Страшила по моей просьбе притащил за шиворот одного из них, который оказался советником хана. Он мне много чего рассказал и научил языку. Очень способный мужчина. Я училась с гадским отваром, а он выучил наш язык без всякого отвара раньше, чем я выучила язык лучи. Лучи это название рода самого Урная, которым сейчас называют весь степной народ.
— А что рахо?
— Мне пока не до них. Жили они у моря, вот пусть и живут. Не пойдут же они на нас походом этим летом, таких совпадений не бывает. Но я все–таки позже попрошу Страшилу на них глянуть. Лаш, ты не сильно устал?
— Да нет. А что? Хочешь предложить мне работу?
— Хочу предложить навестить бедную и одинокую королеву. А я тебя обещаю напоить чаем и накормить булочками с медом и орехами. Вкусные!
— Я не люблю сдобу.
— Ну, Лаш! Мне в последнее время почему–то хочется ухаживать за мужчинами, да не за кем. Деда нет, отца нет, мужа уже тоже нет.
— А брат?
— А брат будет есть булочки, если только я ему их принесу в библиотеку.
— Что, так до сих пор и не вылезает?
— Нет, я его немного ограничила. Сейчас он выполняет мой заказ. Серг говорит по–русски не хуже меня, а времени у него много, поэтому мы с ним договорились, что он напишет словарь перевода с языка кайнов на русский. Вот он и пишет. Хорошо еще, что русскими буквами можно записать почти все слова кайнов, и наоборот. Так вы идете или нет?
Американский посол выглядел интеллигентным мужчиной лет шестидесяти. В посольство он приехал в сопровождении молодой женщины, одетой в строгий деловой костюм.
— Мой секретарь мисс Элеонор Нэвилл, — представил ее посол после взаимных приветствий. — Я еще не очень хорошо говорю по–русски, поэтому она при необходимости окажет мне помощь. С вашей стороны кто–нибудь будет участвовать в переговорах?
