Лукас притянул ее к себе и жадно поцеловал в губы, запустив язык ей в рот. Опустившись с Руби на кровать, он обхватил руками ее ягодицы.
– Я буду заниматься любовью впервые после операции. – Лукас не знал, зачем говорит ей об этом. Голос разума снова приказал ему быть к Руби ближе физически, а не эмоционально.
– Ты нервничаешь? – взволнованно и удивленно спросила она, и у него сдавило грудь.
– Не совсем так. Я могу заниматься любовью с закрытыми глазами, но сегодня все по‑другому. – Он печально посмотрел на нее. – Мне приходится полагаться только на осязание, слух, вкус и обоняние. Я могу только догадываться, как ты выглядишь.
– Я даже рада, что ты меня не видишь. Ты мог бы разочароваться.
Лукас нахмурился и обхватил пальцами ее подбородок:
– Перестань принижать себя! Ты успешная и красивая молодая женщина. Я всегда так считал.
– У меня целлюлит.
– Ну и что? Он у большинства женщин.
– И у меня шрамы от прыщей.
– Я никогда их не замечал.
– Только потому, что ты изо всех сил старался не обращать на меня внимание после той ужасной вечеринки.
– Милая, послушай меня, – серьезно произнес Лукас. – Если я игнорировал тебя или избегал, то лишь для того, чтобы не смущать тебя. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя еще более неловко, чем я. Кроме того, мне не хотелось быть в Ротвелл‑Парке, особенно когда мои родители проводили там свой медовый месяц. Я всегда искал предлоги, чтобы уехать оттуда.
Руби прерывисто вздохнула:
– Значит, я не виновата в том, что ты его продаешь?
Он нахмурился:
– Как ты могла подумать, что это твоя вина?
Она повела плечом:
– Я просто спросила.
Он погладил ее по щеке:
– Это обычная сделка. Я хочу избавиться от замка, чтобы сосредоточиться на других делах. Я с радостью покину поместье. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы, потом обвел пальцем ее левый сосок. – Я займусь с тобой любовью так, как никогда не делал этого раньше.
Она слегка вздрогнула и прижалась к нему:
– Звучит заманчиво.
Лукас снова припал к ее губам, растворяясь в их сладком вкусе. Ее губы были мягкими и настойчивыми, она всхлипнула от удовольствия, и его тело покрылось мурашками. Она ахнула, когда он вошел в нее, и сильнее прильнула к нему. Дрожь пробежала по его телу, а сердце бешено заколотилось, пока он снова и снова входил в Руби, кружась с ней в естественном и чувственном танце. Она двигалась вместе с ним, будто они занимались любовью еще в прошлой жизни. Он слышал каждый ее вздох, всхлип и крик удовольствия. Он ощущал ее реакцию, и это усиливало его собственное удовольствие.
Лукас обнимал ее дрожащее тело, пока она переживала оргазм, и чувствовал, что вот‑вот сам забудется от наслаждения. Он занимался сексом многие годы, но сегодня все было иначе. Он стал совсем другим, словно попал в параллельную реальность, где были другие правила. Секс оказался не только физическим удовольствием, но и сложным многоуровневым переживанием, в котором неразрывно участвовали тело и разум.
Руби страстно поглаживала его подрагивающие плечи и спину.
– Тебе явно было хорошо. Твоя кожа покрылась мурашками.
Лукас приподнялся на локте и провел пальцами по ее шелковистым волосам. Яблочный аромат ее шампуня дразнил его ноздри.
– Мне было намного лучше чем хорошо. – Он улыбнулся и поцеловал ее мягкие губы.
Она вздохнула и обвила руками его шею, и он вдруг понял, что не хочет уходить от нее. Он всегда уходил от женщин после секса. А сейчас он обнимает Руби так, словно не торопится ее отпускать. Но ему придется отпустить ее, как только неделя закончится.
– Мне тоже никогда не было так хорошо, как сегодня, – сказала она и прижалась к нему.
Лукас прислушался к ее мягкому и ритмичному дыханию. Он не был настолько старомоден, чтобы беспокоиться о том, сколько любовников у нее было до него. Хотя его настораживало то, что она не всегда получала удовольствие от секса.
Ужин прошел немного позже, чем планировала Руби, но она не жаловалась. Примерно через час она сидела с Лукасом в столовой, и ее тело покалывало после занятий любовью.
Каждый раз, когда она вспоминала о том, как он овладевал ею, по ее телу пробегала дрожь. Она взглянула на его руку, в которой он держал бокал с вином, и с нежностью подумала о том, что чувствовала, когда эти ловкие пальцы ласкали ее.
Лукас поднес бокал к губам и отпил вина. Он поставил бокал на стол, и выражение его лица стало озабоченным. Неужели он уже сожалеет о том, как развиваются их отношения?
Руби взяла свой бокал:
– Похоже, ты взволнован.
Он моргнул, словно совершенно забыл, что она сидит напротив него.
– Извини. – Он улыбнулся. – Еда прекрасная. Спасибо, что приготовила ужин.
– Мне было приятно. – Она отпила чуть‑чуть вина и поставила бокал на стол. – Ты о чем‑то беспокоишься?
Он повел широким плечом:
– Обычные вещи: работа, проблемы с персоналом, продажа Ротвелл‑Парка.
– Свадьба Дельфины Рейнберд?
Лукас резко выдохнул:
– Нет. Мы с тобой заключили сделку, и я ее выполню. Но не жди, что я появлюсь на свадьбе. Я был на стольких свадьбах, что мне хватит их на всю жизнь. – Он осушил бокал и поставил его обратно на стол с глухим стуком.
