– У-у! – воскликнул куратор. – А разве у поляка герою тоже сделали пластическую операцию? Ты, по-моему, говорил, что у него дело происходит в космосе, где какое-то разжиженное чудовище залезает в подсознание. Интересно, кто кого обчистил?! Поляк американца или наоборот?Эти шутовские возгласы наверняка следовало понимать как обычное издевательство, но я-то – в который раз – подвергся ему по собственной вине и потому не стал упорствовать. Повторялось одно и то же: мои усилия не были направлены на то, чтобы извлечь из куратора какую-то необходимую мне скрытую информацию, от получения которой зависело, пускай только умозрительно, а не действенно, нечто дальнейшее – как это мнилось мне в галерее «Старые Шляпы»; я всего-то хотел пускай однажды, но вывести куратора на чистую воду, прижать его, припереть к стене, дать ему понять, что со мной у него не получится постоянно валять ваньку. И в результате я оставался в позорном проигрыше.
Укажу, что история с деньгами так и осталась невыясненной. То действительно была какая-то подначка, но, скорее всего, понарошку, для развлечения. Во всяком случае, до сих пор чеки мои к уплате не предъявлялись.
– /…/ Учти: в известных тебе из книг описаниях нет ничего похожего, ничего сравнимого, ничего сопоставимого с тем, что происходит с тобой, – это повторялось куратором трижды или четырежды в различных вариациях. – Тебе может показаться странным наше предостережение, но оттолкнуть культурный шаблон – это не так-то просто. А мы совсем не хотим, чтобы ты из-за этого огорчался и страдал. Предостережение показалось мне не столько странным, сколько маловразумительным; впрочем, это могло быть обязательной к провозглашению рутинной формулой, каких я уже достаточно наслушался. Притом куратор добился обратного. Я наплевал на его советы – зато крепко пожалел незнакомого мне богатого дурака из «Добавки» с неустроенной личной жизнью, хоть сам я так до сих пор и не удосужился на него поглядеть. Будь мы знакомы, я подготовил бы его, научил бы за умеренный гонорар, как надо справляться с личной жизнью незаметно для окружающих, и он остался бы цел и невредим. А я таким образом заработал бы нам с Чумаковой на домишко – разумеется, в штате Нью-Йорк, только подальше, подальше, у самой канадской границы – приобрести там заброшенный хутор, скажем, где-нибудь на обширном заболоченном по низинам пространстве между поселками Болтон и Вестпорт; а то и за Платсбургом. Но, пожалуй, можно и в Мичигане, где я чуть было не получил работу в департаменте советологии одного из тамошних университетов; и тогда по пути к уездным городкам со смешными названиями вроде Ливонии, Трои или Ипсиланти мы свернем на проселок – и я представлю Сашке сотрясший мое сердце, всеми покинутый, запустошенный центр Детройта; он, право, получше иной Помпеи. Среди детройтских руин я, получив наконец свободу, охотно бы пропал, да так, чтобы и костей моих не нашли, – но мы же теперь вдвоем, и нам благоразумней всего поселиться поближе к озеру Сент-Клер.
Размышления в этом роде до того захватили меня, что я чуть было не отвлекся от рассуждений персонального куратора. Впрочем, они подходили к концу.
В заключение я узнал от него, что никаких путешествий, тем более дальних, нам совершать не рекомендуют, но это именно дружеская, а не служебная рекомендация: окончательное решение подобных вопросов полностью предоставляется нашему благоразумию.Моя ответная – прощальная – реплика свелась к выражению довольства тем, что до сих пор мне удавалось не посрамить их ожиданий.
– Я никуда не поеду! – произнесла Сашка в ответ на «здравствуй, Чумакова». – /…/ Мне надо было тебя подготовить, хоть пять минут поговорить о том, что у нас было по ящику и какая у нас погода… Ну, о погоде я точно еще буду говорить… Но я никуда не поеду, Колька, прости, Бога ради. Я тебя опять подвожу, да? Да. Что я спрашиваю? Я подумала и решила: не надо и нельзя мне никуда ехать. И тебе не надо, и мне не надо. Нам не надо ехать. То есть ты как хочешь, я буду рада, но я не поеду.
– Я уже за билеты заплатил… – сказал я, чтобы выиграть сколько-то секунд, а если удастся – минут для нахождения верного отклика.
