Приглашенная полностью

Н.Н. Усов подразумевает «Балладу о шуте»: «Звени, бубенчик мой, звени / Играйте, струны, в такт напеву / А я вам песню пропою, / Как шут влюбился в королеву!» – и много более известную балладу: «В туманном Лондоне горят огни. / Печальным светом озарены / в полночном баре / в хмельном угаре / танцуют танго, танцы до зари». И то и другое мы частенько певали почти с полвека тому назад. Эти предпочтения автора мне понятны и близки. Насколько чужда мне психофизически («с души воротит») вся и всяческая «бардовская культура», настолько нужна мне и до сего дня моя дворовая да подворотная, застольная и просто на скамеечке, какая-нибудь этакая – с ее обложным гитарным боем – «…девочка в маленьких», – и гитара уходит, остается только голос – «…беленьких туфельках», – и вновь тот же прием – «…вдоль по аллее устало бредет…». – Ю.М.

20

Подразумевается известное лермонтовское: «Есть речи – значенье темно иль ничтожно, но им без волненья внимать невозможно». В сущности, такова обычная практика, и прежде всего в искусстве, где, за редкими исключениями, иных речей не бывает. Но оттуда же доносится к нам и волненье. – Ю.М.

21

Здесь это слово следует перевести как «паленка». – Ю.М.

22

Здесь: врубись (буквально: читай по губам). – Ю.М.

23

Graffiti зачастую покрывают даже придорожные отколы и выступы черно-бурой породы, на которой зиждется весь Нью-Йорк и его окрестности. Чем дальше к верховьям одноименного штата – туда, к северу, за столичный городок Олбани, где мне не однажды пришлось побывать, – тем больше встречается заброшенных и полузаброшенных строений, как жилых, так и промышленных. И все они обязательно сплошь расписаны в красках. Меня не переставали изумлять тщательность и усердие, с которой была обработана каждая свободная плоскость; даже на, казалось бы, совершенно недоступных для человека, не оснащенного специальным оборудованием, участках – всюду красовались неизменные пухлые трудночитаемые буквы-арабески, что составляли принятые в graffiti аббревиатуры; на крайний случай стены сплошь захлестывали маловразумительными зигзагами темной жижи, добытой из баллончиков. – Ю.М.

24

Т.е. «соблазнительная библиотекарша» – однo из функциональных клише (образов, персонажей) культуры североамериканского порно; вариант – horny (страстная) librarian. Отдается нескольким читателям зараз среди книжных полок. – Ю.М.

25

Прибл. «так-то, вот и готово». – Ю.М.

26

Н.Н. Усов, чей круг общения распространялся лишь на новейшую эмиграцию (1970—2000-е), видимо, не знал, что это определение, емкое и точное, старые эмигранты и потомки их не принимают, относя его к «советчине». Я слышал и такое забавное объяснение (из уст престарелого выходца из Белоруссии, где он в юности служил в организованных немцами вспомогательных полицейских частях): «Советские не доверяли друг другу и потому на приветствие “как поживаешь?” или “как дела?” не решались давать прямой ответ. Скажешь, что “хорошо” – донесут в НКВД, что ты в такие трудные дни ни с того ни с сего процветаешь. Скажешь “плохо” – еще хуже: донесут, что ты не радуешься новым порядкам. Вот вы и придумали это ваше “нормально”. Как хочешь, так, мол, и понимай». – Ю.М.

27

Прибл. «бедняжка/бедненький, все хорошо, ничего такого/ничего особенного». – Ю.М.

28