Меня также посетило сонное видение, достойное того, чтобы рассказать о нем Сашке. Все в нем пребывало совершенно беззвучным и практически неподвижным, казалось, не тая́ в себе ни малейшей опасности. Но видение это меня чем-то сильно встревожило, и сразу же моя тревога передалась Александре Федоровне.
Воспроизвожу наш разговор как обычно – по аудиозаписи.
/…/ – Мы с тобой у меня в родительской квартире на…ской – сидим за нашим круглым старым столом, накрытым ослепительной, белоснежной крахмальной скатертью в атласных, белых же цветах. Скатерть крест-накрест пересекают твердые высокие складки, – это значит, что она совсем недавно побывала в прачечной. Посреди стола – толстостенная, чисто промытая пустая хрустальная ваза в виде кубка; таких у нас было две, но сохранилась только одна.
Ты сидишь лицом ко мне – и молча смотришь; довольно весело, с шутливым выражением. На тебе надета ярко-белая блузка «плиссе-гофре» с круглым воротом на тонком шнурочке (или ленточке) черного бархата. Я – спиной к окну, точнее, к балкону, за которым ночь, о чем я сужу по тому, что комната освещена люстрой – нашей простейшей «чехословацкой» люстрой о трех колпачках. Молчу и я – от радости, что ты пришла, и мы вместе. Я знаю, что в квартире нет больше никого – полная тишина, все прибрано, ни пылинки.
Сашка была в восторге:
– Какой чудесный «белый» сон, Колька! Главное, что мне не снилось, а мечталось, воображалось, рисовалось то же самое, поверишь ли, вплоть до стола под крахмальной скатертью, только с хрустальными большими бокалами – и тоже все абсолютно белое. Но и я за спиной чувствовала приоткрытый балкон! Воздух – такой свежий, ночной. Только я видела твою квартиру с гостями-друзьями; и те, которых нет на свете, были тоже белыми, и все очень радостно обменивались какими-то новостями, но беззвучно, как рыбы, однако все всё понимали. И твои родители, очень счастливые, хозяйничали у стола. Они, наверное, все пришли потом…
– Нет. Они пришли прежде. Мой сон идет за твоим. Все ушли, а мы с тобой остались.Как я и предполагал, Сашкино видение с деревом было нами покуда отставлено.
