По виадуку, возвышающемуся за почерневшей заводской стеной, весело катились машины, а здесь лениво переругивались на путях хлопцы. Загудели станки в цехах. Заскрежетал металл. Яркое апрельское солнце сверкало в закопченных стеклах, в лужах на разбитой дороге. Начинался обычный рабочий день.
В карном дежурил сегодня Карапет.
Ему исполнилось двадцать пять лет, но жиденькая растительность лишь беспомощно пачкала румяные щеки, пухлый подбородок, и никто не решался дать Карапету больше восемнадцати.
Заступив на суточное дежурство, Карапет раздал электропогрузчики и карные тележки, а затем направился в буфет, где и нарвался на Термометра.
Конечно, зная Термометра, можно было считать, что Карапет легко отделался, но Карапет-то знал, что это не так. Уязвить его сильнее было нельзя.
Карапет любил охранницу Варю и хотя, подыгрывая ей, делал вид, что все это шутка, ревность терзала его. Особенно сильно с тех пор, когда Карапет узнал, что Варя гуляет с грузчиком Андреем Угаровым. И все знали это, и Термометр тоже знал.
Набрав воздуха, словно собирался нырнуть в воду, Карапет снял телефонную трубку.
— Она на Дражненскую проходную пошла… — словоохотливо объяснил Карапету начальник караула Бачилла. — Лапицкого подменить треба.
Бачилла был Вариным дядей…
— Спасибо… — пробормотал Карапет.
Он забрался в самый хороший дежурный кар и немедленно помчался к Дражненской проходной. Но Вари и там не было. На крылечке сидел Лапицкий и обдумывал беспокоившую его с утра мысль.
— Ты не в Дражню, мил-паренек? — поинтересовался он.
— Рано еще в Дражню, дед…
— Кто знает места, тому в самый раз… — вздохнул Лапицкий и, подумав немного, пожаловался: — А я ведь простудился, парень. Не мешало бы подлечиться…
И — горестный — он углубился в созерцание синичек, что прыгали по снегу, склевывая рассыпанные крошки.
Карапет оглянулся.
Здесь, у Дражненской проходной, где кончался завод и где сохранился даже кусочек нетронутого сосняка — десяток чудом уцелевших деревьев, здесь особенно чувствовалось, что наступила наконец-то запоздавшая в этом году весна. Хвоя на соснах ярко поблескивала в солнечных лучах. Иногда налетал с заводского поля ветер, и тогда ветки вздрагивали, и миллиарды солнечных искорок сыпались вниз, окутывая всю рощицу радужной пеленой. За соснячком строился цех. Там, в полутемном пространстве, медленно двигался самосвал.
— От, смотрю я… — задумчиво сказал Лапицкий. — Ведь любит же синичка сало, а все равно: клюнет раз, клюнет другой — и отлетит в сторонку… Се́рет. А воробей дак тот ест и ест… Куды в него лезет?
Долгие годы работы в охране развили в Лапицком его природные способности и несторожей он просто не понимал, как, впрочем, и те со своей стороны с трудом проникали в гармонию чувств и помыслов заслуженного охранника. Карапет минуты две недоуменно смотрел на Лапицкого.
— Ты, дед, зачем фильтров-то набрал? — спросил наконец он, кивая на распухшую сумку. — Куда тебе эта гадость?
— Гадость, говоришь? — Лапицкий задумался. — Не, парень… Это только кажется, что ненужная вещь, а если с умом подойти, то и фильтря в хозяйстве сгодятся. Вот посажу на их, к примеру, курицу… И будет сидеть — яйца высиживать. Очень, понимаешь ли, в этом смысле нужная вещь. Тепло-и-зо-ля-ци-он-на-я…
Лапицкий неожиданно прервал свои рассуждения, с интересом всматриваясь в спешащего к проходной парня.
— Ну-ну! — еще издали заговорил он с ним. — Опять с работы тикаешь, да?
— Да отчего ж тикаю? — запротестовал парень. — Просто иду…
— Идешь… — саркастически усмехнулся Лапицкий. — Нет, парень… Ходят с пропуском… — он хитро усмехнулся. — А у тебя небось пропуска-то нету, а?
— Почему же нет? — парень простодушно вытащил пропуск. — Вот он. Есть…
— Есть? — Лапицкий разочарованно вздохнул. — А я, парень, думал, в Дражню ты…
— Не! Да ты что, дед?! Я и не пью совсем!
— Не пьешь?! — Лапицкий от изумления даже привстал с порожка, на котором сидел. — А я что, пью, да?!
Парень испуганно проскочил мимо, а Лапицкий повернулся к Карапету.
— Ишь ты… Ведь повернется язык сказать, что я пью… Простудился я просто, а народ бог знает что думает…
— Да знают все, что не пьешь ты… — засмеялся Карапет. — Ты только не кричи об этом.
И он посмотрел на часы. С тех пор, как он оставил карное, прошло полчаса — и нужно было возвращаться назад.
— Ты Варе скажи, чтобы позвонила мне, — попросил он. — Не дождаться…
— Да вот же она идет! — заволновался Лапицкий. — Не видишь разве? А заодно… — он подхватил набитую фильтрами сумку и поставил ее на кар, — и меня, старичка, до центральной проходной подбросишь.
Варя заулыбалась, увидев Карапета.
— Ты не меня ли уж проведать приехал, Тимошка?
— Тебя… — ответил за Карапета Лапицкий. — Вот я расскажу Андрею-то про ваши свиданки, так он покажет обоим.
— При чем тут Андрей? — покраснев, спросил Карапет. — Что она, жена ему, что ли?
— Буду жена… — улыбнулась Варя.
— Будешь? А зачем?
— Да просто талончики в салон для новобрачных хочется получить… — насмешливо сказала Варя. — А если замуж не выйдешь, не дают их.
— Талончики? Я тебе и так их достану.
— Дурак ты, Тимошка… Дурак.
