Меня вообще не было!

Один я честно выхожу вперед и говорю: Я! я убил его во исполнение предначертания и вящей его славы! а то никто ведь не выйдет и не скажет честно: Я убил Пушкина! — всяк прячется за спину Дантеса — мол, я не убивал! я был мал тогда! или еще вообще не был! — один я выхожу и говорю мужественно: Я! я убил его во исполнение предначертаний и пущей славы его!

Однако нередко Пригов работает и с вполне традиционной силлаботоникой:

Как говорил великий Пифагор,Нет на земле предмета без числа,А это значит: в мире есть числ Заранее без всякого предмета.И если, скажем, дважды два — четыре,То это ведь еще не значит,Что дважды два — действительно четыре,А значит — что, возможно, и четыре.

Это, как видим, — белый пятистопный ямб, ритмическая композиция которого осложнена введением одной четырехстопной строки; стихотворение отличает бессистемное чередование мужских и женских окончаний. Другой пример использования автором традиционного стиха — вольный хорей с неупорядоченной каталектикой (обратим внимание, что в двух приведенных примерах поэт использует также традиционные знаки препинания, чего он не делает в своих стихах, ориентированных на модернистские модели):

Вот и ряженка смолистаяВкуса полная и сытости,Полная отсутствья запаха,Полная и цвета розоватого.Уж не ангелы ли кушают ееПо воскресным дням и по церковным праздникамИ с улыбкой просветленной какаютНа землю снегами и туманами.

Но наряду с традиционным стихом, использующимся Приговым самым активным образом (чаще всего, как мы уже видели, в рамках полиметрических конструкций) в той поэзии, которая, по мнению Айзенберга, «может быть атрибутирована как литературный вариант соцарта»[235] — в первую очередь как раз для изображения иронически и пародийно остраняемого, «чужого» стиха, — автор нередко прибегает также к другим, более сложным и современным типам русской версификации. Например, в стихах, включенных в его последнюю книгу, встречается и свободный, и гетероморфный (принципиально неупорядоченный) стих:

Сумерки. Старики на завалинкеВот подходит к ним странник-ХристосИ молчит. — Посиди с нами, мил человек, —Говорят ему старикиОн рубаху свою поднимаетИ две раны живых на груди обнажаетКровь бежит от них как две прозрачных рекиИ молчат старикиИ совсем смеркаетсяДевки во поле гуляли хороводВидят: старец по полю идетДедушка! — бегут к нему девчата —Погадай! — а Он вдруг как взрывчаткойВ небеса взнесен, но тих и строгДевки же со страху, кто где могВернее, моглиПопадали

В этом стихотворении в первой части вторая, третья, пятая, шестая и восьмая строки написаны анапестом разной стопности, четвертая, седьмая и восьмая связаны рифмой, парно зарифмованы также пятая и шестая, а остальные лишены метра и рифмы. Во второй части попарно зарифмованы шесть первых строк, написанные вольным хореем с разными типами окончаний; финал строфида — холостой и лишенный метра.

В ряде произведений Пригов обращается и к «чистому», беспримесному свободному стиху; приведем примеры трех разных вариантов приговского верлибра:

Перейти на страницу:

Все книги серии Научная библиотека

Похожие книги