— До того как вы стали государственным защитником в округе Кобб, вам приходилось работать в этой сфере?
— Да, я работал помощником государственного защитника в Майами.
— Таким образом, ваш совокупный профессиональный опыт в этой области к тому моменту составлял двадцать пять лет.
— Да, это так.
— Вам когда-либо приходилось видеть отчет коронера, из которого бы исключалась важная улика, как, например, то, что во влагалище жертвы обнаружена сперма?
— Нет.
— Какое преимущество получало обвинение, выделяя расследование изнасилования в отдельное дело, кроме того, что мы уже обсуждали?
Джимми Дикарло снова вскочил на ноги:
— Протестую, ваша честь! Это предположения.
— Протест отклоняется. Свидетель может отвечать на вопрос.
— Формируя отдельное дело об изнасиловании, о котором никто не знал, улику скрыли так, что ее никто не смог бы получить как документ публичного характера. Это своеобразная форма сохранения доказательства в тайне.
Джимми Дикарло пришел в ярость.
— Ваша честь, я ходатайствую о том, чтобы изъять из протокола и вопрос, и ответ!
— Ходатайство отклоняется. Продолжайте, мистер Тобин.
Джек не мог поверить, что ему продолжает везти с судьей. Не исключено, что Гарри-вешатель начал подозревать: обвиняемые в самом деле совершили то, что им вменялось в вину. Он же был настоящим докой в играх, которые вели Уэсли и Эванс.
Джек решил закруглиться. Он понимал, что присяжные уже успели составить мнение о картине событий.
— Ваша честь, вопросов больше не имею.
Джимми подхватился раньше, чем судья Стэнтон спросил, будет ли он устраивать свидетелю перекрестный допрос. На секунду Джеку показалось, что адвокат бросится на Чарли и задушит того голыми руками. Но он застыл в двух футах от лица Петерсона.
— Мистер Петерсон, в настоящее время вы имеете право заниматься юридической деятельностью в штате Флорида?
— Нет.
— А в каком-нибудь другом месте?
— Нет.
— Назовите причину.
— Я был лишен звания адвоката. — Со скамей зрителей послышался общий вздох, по залу пробежал шепоток. До этого момента публика вела себя довольно тихо. Джек посмотрел в сторону присяжных и заметил, что у многих на лицах появилось потрясенное выражение. Сначала он думал, что стоит обсудить этот вопрос во время допроса, но отказался от своего намерения и допустил непростительную ошибку. Судья Стэнтон схватился за молоток.
— Если меня вынудят, я прикажу очистить помещение. — Шум стих. — Продолжайте, мистер Дикарло.
— Спасибо, ваша честь. Мистер Петерсон, за что вас лишили звания адвоката?
— За пристрастие к спиртному.
На скамьях вновь изумленно ахнули. Судья ударил по столу молотком.
— Я вас предупредил. — Но зрители успели замолчать и напряженно застыли в ожидании откровений.
— Вы были алкоголиком? — Джимми Дикарло дышал свидетелю прямо в лицо.
— Да, — тихо ответил Петерсон и сгорбился.
— И в то время, когда защищали Руди Келли?
— Да.
Джимми вернулся к своему столу, взял какой-то документ и подал Чарли:
— Взгляните на эту бумагу, мистер Петерсон. Мы обозначили ее как улика защиты номер один. — Чарли пробежал глазами документ и вновь посмотрел на адвоката. — Прежде чем вы явились на заседание суда, несколько свидетелей давали показания, какими методами пользовался мистер Брюм, когда допрашивал Руди Келли. У вас в руке постановление судьи Уэнтвелла, который председательствовал на слушаниях об обжаловании улики. В нем говорится, что защита вправе довести до сведения суда, каким образом было получено признание Руди Келли. Это так?
— Так.
— Вы воспользовались этой уликой? Пригласили в качестве свидетелей мистера Йейтса, директора школы Руди, или мистера Дрэгона, хозяина магазина, где он работал, как поступил на нашем процессе мистер Тобин?
— Нет.
— Разве это не принесло бы пользы защите? — Джек понятия не имел, куда клонит адвокат.
— Вероятно, принесло бы.
— Вы не вызвали их в силу того, что в тот период много пили?
— Скорее всего.
Джимми Дикарло взял отчет коронера:
— Вот отчет коронера, который во время допроса выставившей стороной вы охарактеризовали как неполный. Настолько неполный, что ничего подобного вам не приходилось встречать в своей предыдущей практике. Вы обратили на это чье-нибудь внимание во время суда над Руди Келли?
— Нет.
— Вы спросили коронера, когда он выступал в качестве свидетеля, где находится другая часть его отчета — и конкретно результаты токсикологической экспертизы?
— Нет.
— Прокурора штата мистера Эванса?
— Нет.
— Не сделали этого, потому что в то время сильно выпивали?
— Вероятно.
— Вы писали апелляции от имени осужденного Руди Келли?
— Нет.
— Но предполагали, что последует хотя бы одна апелляция?
— Похоже, предполагал.
— Похоже? Вы слышали хотя бы об одном процессе, когда обвиняемого приговорили к смертной казни, но потом не следовало ни одной апелляции?
— Не слышал.
— То есть вы знали, что апелляция будет?
— Знал.
— Вы признавались письменно или устно под присягой, что были неправоспособны, когда представляли Руди Келли?
— Нет.
— Ни разу с тех пор, как он был осужден и до самой его казни?
— Ни разу.
— Не кажется ли вам, что вы больше, чем кто-либо другой, повинны в его смерти?
