Судебный пристав убирал телевизор, когда женщины, запыхавшись, вбежали в зал. Пат заметила на лице Джека облегчение.
— Вызывайте следующего свидетеля, — предложил судья.
— Штат приглашает Марию Лопес, — объявил Джек.
Мария вышла вперед и принесла присягу.
— Назовите для протокола вашу фамилию, — попросил Джек. Она стояла с отрешенным лицом и ничего не говорила.
— Мэм, — повернулся в ее сторону судья, — вы должны ответить на вопрос.
— Мария Лопес. — Ее глаза по-прежнему невидяще блуждали.
— Где вы в настоящее время работаете?
— В канцелярии прокурора штата — секретарем. Джек решил ее немного направить.
— То есть моим секретарем?
— Да.
— А до того, как пришли работать ко мне, служили в полицейском управлении Бэсс-Крика? Так?
— Так.
— Вы работали лично на обвиняемого Уэсли Брюма?
— Да.
— В качестве секретаря?
— Да. — Наводящие вопросы кончились, теперь ей предстояло собраться.
— Мисс Лопес, как долго вы работали в полицейском управлении? — Ответа не последовало. Джек повторил вопрос: — Мария, сколько времени вы работали в полицейском управлении?
— Протестую! — Джимми Дикарло вскочил со стула. — Обвинитель обращается со свидетелем запанибрата.
Мария посмотрела на адвоката, перевела взгляд на Клея Эванса, затем на сидящего подле него Уэсли Брюма — негодяя, который, как ей было известно, стрелял в Хоакина.
— Пятнадцать лет, — твердо ответила она, прежде чем судья успел решить, принимать или отклонить протест.
— Обвинитель, воздерживайтесь оттого, чтобы называть свидетеля по имени, — предупредил Джека Стэнтон. — А вы мэм, должны повременить с ответом, если заявлен протест. Вы меня поняли.
Мария повернулась к судье:
— Да, сэр.
Джек решил, что в этот момент она вернулась к действительности.
— Мисс Лопес, расскажите присяжным, какую должность вы занимали в полицейском управлении Бэсс-Крика.
— Первые семь лет была секретарем приемной, затем секретарем мистера Брюма.
— Мисс Лопес, я хочу вернуть вас в день 24 января 1986 года. Какую должность вы занимали в то время?
— Секретаря приемной.
— Каковы были ваши служебные обязанности?
— Отвечала на телефонные звонки, вскрывала и разбирала корреспонденцию, печатала. И прочее в том же роде.
— Вы помните, что произошло в тот день?
— Да.
— Почему он вам запомнился?
— В тот год, кажется, в марте, я давала показания на слушаниях об обжаловании. Недавно вы мне продемонстрировали расшифровку стенограммы моих слов.
— Что произошло в тот день?
— Мистер Брюм привез на допрос Руди Келли, а затем в участок явилась его мать Элена и потребовала, чтобы ей разрешили увидеться с сыном.
— Вы помните, когда она пришла в полицейский участок?
— Да. В пятнадцать часов шестнадцать минут.
— Почему вы так точно запомнили время?
— Элена настояла, чтобы я занесла его в регистрационный журнал. Мою запись присовокупили к делу. Кроме того, недавно я читала расшифровку своих показаний.
— Вы тогда позволили Элене увидеться с сыном?
— Нет.
— Почему?
— Детектив Уэсли Брюм приказал мне ее не пускать. Через некоторое время к ней вышел другой детектив, Дел Шортер. Но самой Элене не позволили пройти в участок и поговорить с сыном. Детектив Брюм увел его в специальную комнату для допросов.
С этого момента Джек прибавил темп. У него имелось письмо, обозначенное как улика номер шесть. Он подал его Марии. Это была сделанная Хоакином копия того самого письма от 2 мая 1986 года, которое Трейси Джеймс направила Клею Эвансу. Хоакин как-то упомянул о нем при Марии, и она вспомнила, что видела письмо погибшего адвоката в кабинете Уэсли Брюма. Они рассказали об этом Джеку. До разговора с ними Джек не представлял, каким образом использует в качестве доказательства письмо. Трейси уже нет. Клей скорее всего не станет давать показаний. Хоакин имел копию, но никоим образом не мог подтвердить, что Трейси Джеймс отослала письмо Эвансу и тот его получил. То, что Мария видела его в кабинете Брюма, меняло дело. Но Джек понимал, что с допустимостью доказательства дело обстояло не просто.
— Вы видели раньше то, что мы именуем уликой номер шесть?
— Да, видела.
— Что это такое?
— Письмо от 2 мая 1986 года от Трейси Джеймс Клею Эвансу.
— Кто такая Трейси Джеймс?
— Частный адвокат, представлявшая Руди Келли до того, как дело передали государственному защитнику.
— Когда вы видели это письмо?
— Примерно в то самое время, когда оно было написано, может быть, несколько дней спустя. Прокурор Клей Эванс пришел в полицейское управление встретиться с Уэсли Брюмом, чего никогда раньше не делал. Они разговаривали в его кабинете. Я вошла, поскольку мистер Брюм должен был срочно подписать какую-то бумагу. Письмо лежало на столе. Пока детектив Брюм читал переданный ему на подпись документ, я стояла за его левым плечом и читала письмо. Выходя из кабинета, я слышала, как мистер Брюм заметил: «Она что, шутит?» Клей Эванс не ответил, а если ответил, я не слышала.
Джек обратился к судье:
— Я хотел бы приобщить вещественное доказательство номер шесть к делу.
— У меня несколько возражений, — вмешался Джимми.
— Подойдите, — распорядился судья.
