— Кажется, он тоже его осматривал. Ты его просил, что ли? Обнаружил эксикоз, выраженную дистрофию и острую кардиальную недостаточность.
— Ну, с точки зрения кардиологии у него пока ничего чрезвычайного, а вот дистрофия действительно нешуточная. Я-то готов подержать его у себя ещё некоторое время, но ведь наш главный — перестраховщик, он больше всего на свете боится высокой летальности. Ну как, посмотришь его?
— Конечно, посмотрю. Вот только стоит ли, ведь Сонэхара его уже смотрел, а он опытнее меня.
— Ну, его-то не я просил, а главврач. Так что… — Тут Тикаки заметил, что к ним приближается фельдшер Ито, и замолчал.
Ито походил на злодея-профессора из телевизионного мультфильма: седые волосы резко контрастировали с ярко-красным лицом. Он давно уже работал в медсанчасти, а потому, лебезя перед главным врачом и старыми врачами, на молодых позволял себе посматривать свысока. Вот и сейчас, проходя мимо, сделал вид, будто не замечает их.
— Конечно, посмотрю, — повторил Танигути, искоса взглянув на Ито. — Но всё же, знаешь, от таких надо отделываться, и чем раньше, тем лучше.
— Ну вот, и ты туда же…
— Да нет, я вовсе не потому, что так хочет главврач… — И Танигути примирительно улыбнулся Тикаки. — Просто сам этот кореец хочет оказаться на воле. Возможно, как только он там окажется, всю его болезнь как рукой снимет. А раз так, это самое лучшее, что мы можем в настоящее время для него сделать…
— И всё же…
— Ведь он только подсудимый, то есть приговор ему ещё не вынесен. А это совсем другое дело. Хотя бы поэтому мы можем с уважением отнестись к его желанию. А ты не знаешь, что именно заставляет его так стремиться на волю?
— Это-то и неясно, — И оглянувшись по сторонам, Тикаки скороговоркой добавил: — В его личном деле нет соответствующих записей, от него самого тоже ничего не добьёшься. Ясно одно — он ненавидит лютой ненавистью весь здешний персонал, начиная со своего надзирателя и, естественно, включая меня.
За их стол сел надзиратель. Танигути тут же сказал, изобразив на лице улыбку:
— А кстати, как насчёт тех наклеек?
Тикаки затряс головой:
— Пока не выдали. Да и вряд ли вообще выдадут.
И оба расхохотались. Молодой — на вид ему не было и двадцати — надзиратель смерил их подозрительным взглядом.
Ещё в декабре из общего отдела поступило распоряжение, согласно которому с нового года все машины, стоящие на тюремной стоянке, должны иметь особые наклейки, в связи с чем их владельцам предлагалось написать заявления, образец которого прилагался. Тикаки, ездивший на работу на машине, тут же написал заявление и отправился с ним в общий отдел. Однако там ему сказали, что, поскольку форма заявления изменилась, он должен переписать его заново, что он и сделал, не сходя с места, но поскольку у него не было с собой печатки, вынужден был вернуться за ней в медсанчасть. Поставив печать, он снова пошёл в общий отдел. На этот раз понадобился техталон, за которым пришлось идти на стоянку, однако в конце концов разрешение на парковку ему выдали и сказали, что оно должно быть заверено у главврача, после чего он может получить наклейку в отделе снабжения. Он так и сделал, но в отделе снабжения ему сказали, что никаких наклеек не надо, достаточно прикрепить само разрешение на лобовое стекло машины с внутренней стороны. Разрешение должно быть вложено в специальную целлофановую обложку, которые уже заказаны, но ещё не получены. В полном недоумении Тикаки вернулся в общий отдел, начальник которого стал тут же звонить в отдел снабжения; в результате выяснилось, что нужны всё-таки наклейки, а не целлофановые обложки, но служащий, которому было поручено заказать их в типографии, забыл это сделать.
— Более дурацкую историю трудно придумать, но это вполне в здешнем духе, — сказал Танигути.
— Это точно. — И не обращая внимание на молодого надзирателя, Тикаки добавил: — Взять хотя бы эту столовую.
— Да уж. — Танигути, не совсем поняв, что он имеет в виду, рассеянно взглянул на стоящих в очереди надзирателей.
Тикаки хотел было поделиться с Танигути своими недавними соображениями об устаревших, вроде этой столовой, местных структурах, но мысли того, очевидно, были заняты другим. Посмотрев на тёмное, забранное металлической решёткой окно, Танигути перевёл сочувственный взгляд на Тикаки.
— Как ты в такой снег поедешь на машине?
— А что такого? В крайнем случае оставлю её здесь. К тому же я сегодня дежурю.
— Да? Странно! Если ты дежуришь сегодня, выходит, завтра должен дежурить я? Ну точно, сбился со счёта на день. Завтра ведь суббота.
К соседнему столику подошли двое в белых халатах — Сонэхара и Томобэ.
— Да? Странно, — сказал Сонэхара, передразнивая Танигути. Затем пригнувшись, огляделся. — Похоже, доктора Таки здесь нет. А ведь определённо сказал, что пойдёт в столовую. Вы не знаете, где он?
— Нет, — ответил Танигути.
— Ну и дела! Я уже весь административный корпус оббегал. Как же быть?
— А что, у вас какое-то дело к доктору Таки? — спросил Тикаки.
— Да нет, ничего особенного… — Сонэхара, махнув рукой, опустился на стул. — Ничего срочного. День ведь ещё не кончился.