— Вашу половую ориентацию. Вы человек молодой — и физически и духовно, — холостой, служите надзирателем, то есть являетесь представителем государственной власти низшего уровня. При этом вы, судя по всему, вполне довольны своим положением угнетателя. Нам представляется необходимым изучать половую ориентацию таких людей.
— Но для чего?
— Для того, чтобы удостовериться — даже в таких, как вы, ещё сохранилось что-то человеческое. Собранная нами предварительная информация говорит о том, что, когда вы смотрите на Андо, степень похотливости вашего взгляда весьма велика. Определив при помощи заигрываний Андо вашу половую ориентацию, мы получили бы весьма ценный для нашего революционного движения материал.
Нихэй переглянулся с Фудзии, словно говоря: «Вы видите? Этот тип способен любого довести до белого каления». Фудзии, прошептав: «Можно тебя на минуточку», отвёл Нихэя к краю площадки и там, судя по всему, потребовал от него полного отчёта о происшедшем. Тем временем Карасава беседовал с Коно, возможно разъясняя ему, какую тактику следует избрать для дальнейших действий. Остальных пятерых заключённых охранники, выстроившись боевой шеренгой, оттеснили к стене. Фудзии и Нихэй вернулись в центр площадки. Всё происходящее напоминало спектакль, какую-то заранее отрепетированную пьесу без слов.
— Прошу внимания! — громко сказал Фудзии. — По поводу скандальной истории, имевшей место сегодня, будет проведено соответствующее расследование. На самом деле правила предписывают немедленно препроводить всех в зону, но слишком уж хорошая сегодня погода, к тому же у вас осталась ещё половина времени на спортивные занятия, так что я предпочту заняться расследованием прямо здесь, на солнышке. — И повернувшись к Нихэю, Фудзии передал ему большую тетрадь. — Начнём с Тамэдзиро Фунамото. Ты главный зачинщик. Зачем ты полез на стену?
Тамэдзиро повозил рукой под набрюшником, словно вылавливая блоху, кусавшую его за живот.
— Ну я ведь уже говорил. Просто тренировался. Лазанье по стене — одно из необходимых упражнений, входящих в курс настоящей спортивной подготовки.
— Значит, ты признаёшь, что лазал на стену?
— А чего тут признавать, вы ведь и сами видели. Вы же были с той стороны, на соседней площадке. Ещё на меня так посмотрели — привет, мол.
— Значит, признаёшь. Твои действия расцениваются как неудавшаяся попытка побега, позже про этому делу будет проведено тщательное расследование.
— Ой, что вы, начальник, не надо. Какой же это побег? Да я просто пошутил, как вы не понимаете? Так, дурачился.
— Когда дурачишься, тоже надо знать меру! Пошутил он! — Фудзии отразил взглядом солнечный луч и даже не зажмурился. — Под побегом принято понимать удаление от надзирателя на расстояние, превышающее необходимое для реального воздействия на заключённого. С этой точки зрения твои действия подпадают под неудавшуюся попытку побега.
— Но это же чушь! Любому дураку ясно, что это натяжка!
— Нравится тебе это или нет, но стены ставят не для того, чтобы на них залезали. А в таких заведениях, как тюрьма, стены — территория абсолютно неприкосновенная. И тебе, старожилу, который содержится здесь уже двадцать лет, негоже этого не понимать. Неудавшаяся попытка побега, бесспорно, имела место. Пойдём дальше. Тамэ, какого чёрта ты придумал дрочить? Да ещё среди бела дня, при всём честном народе? Ведь наш изолятор, к сожалению, находится в самом центре торгового квартала, со всех сторон — высотные здания, а ну как на тебя кто-то смотрел в подзорную трубу? Вот и выходит — непристойное поведение в публичном месте с обнажением половых органов.
— Но я же в шутку! Уж и пошутить нельзя!
— Ничего себе шуточки!
— Но ведь пожилой начальник был доволен и смеялся. А раз смеялся, значит, шутка.
— Так или иначе, имело место стопроцентное нарушение дисциплины. И ты будешь наказан за оба преступления — за неудавшуюся попытку побега и непристойное поведение.
— Да вы что…
— У меня мало времени. Я не могу больше тут сотрясать воздух, препираясь с тобой. Позже будет проведено расследование. Всё, уведите его.
Два надзирателя вытащили Тамэдзиро из шеренги заключённых и оттащили в сторонку.
— Следующий — Кэн Катакири. Ты читал сутры, ничего плохого тут, разумеется, нет, но к чему поднимать такой шум в открытом помещении? Голос у тебя на редкость громкий, ты что, не подумал, что мешаешь всем окружающим? Так или иначе, твои действия могут быть квалифицированы как злостное нарушение порядка. Что ты можешь сказать в своё оправдание? Давай, излагай, я жду.
Катакири засверкал глазами из-под нависшего козырьком лба. Он напрягся всем телом и, приняв воинственный вид, пронзительно, так, что у всех чуть не лопнули барабанные перепонки, выпалил:
