— Да, на пятьдесят процентов. К этому следует добавить ещё эксплозивную реакцию, явившуюся следствием сильного алкогольного опьянения. Нельзя сказать, что он был полностью невменяем, скорее утратил ясность мышления и действовал в полубессознательном состоянии. Поэтому я и пришёл к заключению, чрезвычайно для него выгодному, — что он совершил преступление, находясь в состоянии алкогольного слабоумия, а следовательно, может рассчитывать на смягчение наказания. Если бы судьи согласились с моим заключением, Коно наверняка бы не вынесли смертный приговор. Да и вообще, я не понимаю, что происходит. Почему мишенью ваших нападок стал именно я, человек, подписавший выгодное для Коно заключение? Начнём с того, что, ознакомившись с ним, Коно прислал мне благодарственное письмо. Но потом, после того как судьи, отклонив моё заключение, вынесли ему смертный приговор, всё пошло наперекосяк. Я вдруг узнаю, что Коно отозвал свою апелляцию, якобы потому, что не желает больше находиться в тюрьме. И чем быстрее его казнят, тем лучше. Якобы над ним измывается надзиратель — шумит, не даёт спать, ему подкладывают в пищу яд, врачи ставят липовые диагнозы… Тогда по просьбе его жены и адвоката я отправил ему письмо, в котором убеждал непременно подать апелляцию. И что, вы думаете, он мне ответил? «Вы что, сэнсэй, хотите, чтобы меня снова судили и я бы ещё дольше гнил в тюряге? Вы что, заодно с этими бандитами-надзирателями?» Ничего более нелепого и противоречивого и вообразить невозможно…
— Не вижу здесь ничего противоречивого, — заявил вожак. — Просто в своих пустопорожних разглагольствованиях вы исходите из ошибочных предпосылок. Начнём с самого так называемого преступления. Вы полностью игнорируете как обстоятельства, при которых оно произошло, так и его истинные причины. Почему у товарища Коно не было в то время денег? Потому что он был безработным, безработным же он был потому, что его, как человека, имеющего только среднее образование, подвергли дискриминации, той дискриминации, которая неизбежна при капиталистическом строе и поддерживается имперским фашизмом. Только определив эти истинные причины, можно понять, что классовые враги товарища Коно — буржуазия и имперский фашизм, типичным представителем которых и является этот бакалейщик, сколотивший себе небольшой капиталец. То есть преступление, совершённое товарищем Коно, есть одна из форм революционной классовой борьбы. Своим поступком он ещё раз подтвердил правильность тезиса — все преступления, совершающиеся в обществе буржуазной автократии, носят революционный характер. И второе — в своих рассуждениях вы полностью игнорируете те бесчеловечные, сопоставимые разве что с освенцимскими, условия, в которых заключённые содержатся в современных тюрьмах. Или вы не согласны? Вы, кажется, говорили, что у содержащегося в тюрьме Коно на фоне психического расстройства начались галлюцинации и развился бред преследования, но вы закрываете глаза на тот факт, что современная тюрьма имеет своей целью последовательное унижение человеческого достоинства. Примеров я вам могу привести сколько угодно. Принудительный труд, за который заключённый, работая с утра до ночи, получает в месяц всего три тысячи йен, неотапливаемые зимой камеры — это в нашем-то цивилизованном мире, — смирительные рубашки, кожаные наручники, полный произвол в системе взысканий, попирающих основные права человека, как то: водворение в дисциплинарный изолятор, мало чем отличающийся от нацистского карцера, запрещение писать, рисовать и читать, запрещение заниматься физкультурой; распорядок дня, игнорирующий человеческую физиологию, — отход ко сну в девять часов вечера и принудительный десятичасовой сон до семи утра. Интересно, как вы это научно обоснуете? Мало того — в течение этих десяти часов производятся действия, нарушающие спокойный сон: поверки, шум, топот, звон ключей, хлопанье створки глазка. К этому можно добавить разнообразные дисциплинарные меры, лишающие человека условий, насущно необходимых для нормального существования. Я имею в виду всяческие запреты: на свидания, переписку, принятие ванны, пользование личными вещами… Это что, по-вашему? В таких бесчеловечных, освенцимских условиях содержатся заключённые в наших тюрьмах. Вот и получается, что суд над Коно и лишение его свободы можно рассматривать в свете попытки закрепления господства буржуазии и имперско-фашистской власти, а Коно и в своём преступлении, и в своём нынешнем тюремном существовании вёл и ведёт себя абсолютно разумно, правильно и по-революционному, и наоборот, вы, сэнсэй, проявляете предвзятость, крайнюю узколобость и проповедуете неравенство. Вы так не считаете?
— Нет, не считаю, — Офуруба пришёл в себя и заговорил прежним своим зычным голосом. — Приведённые вами факты касаются только общих проблем. И даже если допустить, что они имеют место в действительности…
