Приговор полностью

Часов нет и неизвестно, который час. Но судя по всему, скоро рассвет. Минут двадцать седьмого. Слышны птичьи голоса. Эти птицы прилетают из Дзосигая, здесь у них передышка. Сначала появляются вороны, потом голуби, а за ними — воробьи. Такэо повернулся на другой бок и стал разминать шею и плечи. Особенно побаливает шея. Уже года два даёт о себе знать. Ничего удивительного, он ведь уже не молод — тридцать девять. В апреле исполнится сорок. Двадцатичетырехлетний юноша, которого арестовали в Киото, превратился в зрелого мужчину. Другие за эти годы устраиваются на работу, женятся, заводят детей, а он прожил их круглым бобылём в одиночной камере. Так и состарился здесь в этой конуре с особо прочными, специально для смертников, стенами, спрятанной в одном из уголков гигантской бетонной крепости. Наверное, для тех, кто живёт на воле, он вроде мерзкого вонючего таракана. Но эти пятнадцать с половиной лет были для него чрезвычайно напряжёнными и продуктивными. Разумеется, он лишён той свободы, которая есть у остальных. Но и при ограниченной свободе можно жить полноценной, достойной человека жизнью. Вера, молитвы, чтение, подготовка к печати «Ночных мыслей», работа над тюремными записками для журнала «Мечтания» и над эссе «О зле», переписка с разными людьми, ежедневный трёп о том о сём с соседями… Был ли он так уж одинок в своей одиночке? Да нет, скорее он втайне страдал от того, что не может побыть один: окружающие постоянно стремились к общению и требовали его участия. Он узнал, что альтруизм нередко является привлекательной маской для эгоизма, во всяком случае, люди, постоянно твердящие о благе ближних, о своей готовности жертвовать собой ради других, очень часто приходят к тому, что начинают ненавидеть весь свет. Ещё бы, ведь эти другие, которым они приносят себя в жертву, как правило, платят им чёрной неблагодарностью. Скоро ему исполнится сорок, ну и что от этого изменится? Да ничего. Разве что наестся в день своего рождения до отвала. Причём в рот не возьмёт ничего тюремного. Оплатит доставку бэнто, откроет пару банок консервов, специально закажет фрукты и мороженое. Почему-то день своего рождения он предпочитал отмечать именно таким образом. В этом году у него круглая дата, поэтому надо будет заказать самое лучшее бэнто и консервов открыть банки три, не меньше. Позавчера он получил «уведомление», согласно которому у него в настоящее время имелось пятьдесят с небольшим тысяч йен. «Уведомление» — это когда заключённому вручают листок бумаги размером десять на двадцать сантиметров, где указано, сколько денег и какие переданные ему вещи находятся в данный момент на хранении. Так или иначе, тюремное начальство позаботилось заранее довести до его сведения — у него достаточно средств для подготовки праздничного пиршества.

Мышцы расслабились, кровообращение восстановилось, голова прояснилась. По коридору больше никто не ходит, тихо. Такэо встал, снял пижаму, переоделся и сделал лёгкую зарядку, бдительно следя за тем, чтобы не производить лишнего шума. Воскресенье. Ощущение лёгкости и свободы, всегда посещавшее его в воскресное утро, распространилось по всему телу, проникло в каждую клеточку. Да, сегодня особый день, можно ничего не бояться, день, когда никого не казнят! Он улыбнулся сам себе, довольный, что чувствует себя прекрасно. В такие дни и это никогда не приходит.

— Что ж, хватит лениться, надо немного почитать, — сказал он себе и сам же ответил:

— Наконец-то взялся за ум! А то всю неделю куксился.

— Да уж… Совсем раскис. Хватит расслабляться! Начнём, что ли, с этого почтенного сочинения?